Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

Не обращая на неё внимания, Клермон подошёл к Кату Ворону.

— Рад, что с тобой всё в порядке.

— Небось, Магда сказала, что меня схватили жрецы. На удивление вездесущая бабёнка. Что бы ни случилось, она обязательно в курсе, даже если все уверены, что они одни и свидетелей нет.

— Да, она, — подтвердил Клермон, и Кат с признательностью глянул на него.

— Спасибо, дружище, что поспешил на выручку. К счастью, конфликт разрешился до того, как меня сожгли во славу Господина Солнце.

— Слава Матери-земле!

— Слава! — откликнулся Кат Ворон, и по его лицу вновь прошла волнообразная судорога.

— Ты вне опасности, если верить твоему внутреннему демону, — сказал Клермон в ответ на его вопросительный взгляд. Он догадался, что друг вернулся к себе прежнему.

— Понял, — встрепенулся Кат. — У меня тоже ощущение, что опасность миновала. Что будем делать? Уходим?

— Вообще-то, я пришёл не только за тобой. Хочу посмотреть, что представляет собой празднество во славу Господина Солнца.

— Тебе не понравится.

— Я знаю. Мне уже не нравится то, что происходит на озере.

Кат Ворон поднял голову и внимательно посмотрел на друга.

— Ты ничего не делаешь без причины.

Клермон сел рядом с ним.

— Предусмотрительность лишней не будет. Вдруг жрецы решат избавиться от меня или моих близких. Лучше заранее разведать их слабые места.

— Что ж, давай останемся и посмотрим. Но учти, кормление Матери-крокодилицы — это мелочи. Самое скверное начнётся тогда, когда начнут сжигать людей на алтарях. Поубивал бы тварей, да руки коротки.

ИЭФ оттеснила Татьяну на задний план и приняла облик Тессы Таден, чем привлекла внимание Клермона. При виде недоверчивого выражения, появившегося на его лице, она смущённо улыбнулась.

— Прошу прощения за моего симбионта. Татьяна хорошая девочка, но с манерами у неё неважно. Не то что у неё совсем нет воспитания, просто она из другой культуры, где так принято себя вести.

Клермон не принял её извинений.

— Вообще-то, когда тыкают малознакомым людям и вдобавок хамят, то там о культуре нет и речи. Это поведение простолюдинов, не имеющих понятия о хороших манерах, — проговорил он холодным тоном.

«Заносчивый индюк! Строит из себя невесть что, а у самого в предках наверняка сплошь убийцы и бандиты самого подлого пошиба. Иначе откуда было взяться княжеству?» — рассердилась Татьяна, но затем вспомнила, как сама обижалась на Чару за её бесцеремонное «ты» и подумала, что не стоило пренебрегать правилами хорошего тона, поскольку в средневековом классовом обществе это определяющий признак «свой-чужой». «Ладно, буду выкать всем подряд, даже этому индюку княжеских кровей», — решила она. Правда, её брало сомнение, что от этого будет польза. «Ведь меня уже занесли в ряды необразованного быдла», — расстроенно подумала она. Отчего-то ей было не безразлично, что думает о ней Клермон, хотя она всячески пыталась убедить себя в обратном.

Услышав, что ИЭФ хочет поговорить с ним тет-а-тет, Татьяна навострила уши, но не тут-то было. Поначалу речь шла о том, что не представляло для неё интереса, а затем она полностью ослепла и оглохла. Правда, остальные три чувства остались при ней, но в данной ситуации от них не было проку. «Спасибо, что хоть совсем не отключила от внешнего мира», — с опаской подумала девушка. Но сколько она ни гадала, почему ИЭФ не захотела, чтобы она их слышала, на ум ей не приходило ничего стоящего, кроме того, что и так лежало на поверхности, а именно, тема разговора каким-то образом касалась и её тоже. Когда к ней вернулись зрение и слух, Клермон слегка поклонился ей на прощание и отправился восвояси. Судя по мрачновато-замкнутому выражению на его лице, разговор не доставил ему радости, и Татьяна с тревогой задумалась о том, что ждёт её впереди.

Глава 12

ГЛАВА 12. Безуспешная слежка. Подарки «Звёздного моста»

До празднования Матери-крокодилицы оставалось три дня и приготовления шли полным ходом. Жрецы покинули белые с золотом шатры и при помощи храмовых воинов один за другим сооружали алтари, представляющие собой одинаковые каплеобразные корыта, рассчитанные на рост взрослого человека. Судя по тому, что их переносили целыми пачками, они были сделаны из лёгкого материала.

По окончании работ алтари образовали широкий круг вокруг неугасимого огненного цветка; из-за жёлтого цвета они походили на многочисленные тычинки. Особенно когда всё сооружение поднялось в воздух и повисло на высоте пары десятков метров или сорока локтей по местным меркам. Так что любая попытка спасти кого-нибудь из жертв была изначально обречена на неудачу — к досаде Клермона, скрытно наблюдавшего за праздничными приготовлениями.

«Ясно, — вздохнул он и с трудом подавил кашель, вызванный сухим воздухом, к которому из-за сильного ветра подмешивались глиняная пыль и частички тлена. Чтобы не дышать смесью, раздражающей горло, он закрыл нос шарфом. «Что ж, в таком случае остаётся лишь одно: нужно всячески избегать лап ловцов, если жрецы нацелятся на меня или моих близких», — пришёл он к выводу и осторожно отполз к укрытию, чтобы не попасться на глаза снующим поблизости воинам. Солнцепоклонники были настороже и при малейшем подозрении на слежку без промедления пускали в ход золотые трубки, стреляющие молниями.

Убедившись, что его надёжно скрывает небольшой холм с группой сохлых кустов на голой макушке, Клермон поднялся и взгромоздил на плечо бурдюк с водой. Делая вид, что возвращается от озера, он уже открыто направился к своему лагерю. Поскольку поблизости селились паломники, то у жрецов не должно было возникнуть подозрения, что он следил за их приготовлениями.

По пути у него мелькнула мысль, что стоит навестить товарища, но он передумал. Этому решению было немало причин: начинающаяся жара, усталость, вызванная бессонной ночью, голодный желудок и, не в малой степени, нежелание видеть Владычицу ночи. А ещё он злился, что долговременная разведка не принесла нужных результатов. Клермон прикидывал так и сяк, но, увы, зацепиться было не за что. Свойственный ему талант стратега говорил, что солнцепоклонники предусмотрели всё, и с теми возможностями, которыми он располагал, к ним не подступиться. В раздражении он пнул белесую корягу, торчащую из земли, и выругался. Коряга оказалась человеческой костью.