Читать книгу - "Корона Джасада - Сара Хашем"

Низальский наследник увеличил дистанцию, уводя мутировавших солдат подальше от меня. Его волосы высохли и легли темно-серебряными волнами, обрамляя синяки, усыпавшие одну сторону лица. Арин подобрал кинжал, который я швырнула в духата, и вытер лезвие о край плаща.

«Вставай и помоги ему» , — приказала я своим онемевшим конечностям. Солдаты хлынули к Арину, бросив меня на песке, точно забытую зверушку, но я не смогла заставить себя даже подняться.

Мне хотелось увидеть его в бою. Хотелось посмотреть, как это выглядит, когда Арин из Низала не сдерживается.

Поначалу я не понимала, что происходит. Солдаты падали вокруг него замертво, будто нетронутые, и больше не поднимались. Он почти не двигался, но они валились с ног.

Лишь когда его окружила следующая волна, я осознала, что они не сами падают. Арин действовал со сверхъестественной скоростью. Держа по клинку в каждой руке, он наносил удары по критическим точкам: пульсирующая жила на шее, горло, правая нижняя часть живота. Один из солдат бросился на него, заставив отступить на шаг и выбить один из кинжалов. Я вскочила на ноги, но Арин уже швырнул врага точно копье, сбивая им еще троих нападавших.

Моя ошибка заключалась в мысли, будто сорвавшийся с цепи Арин станет драться так же, как я. Там, где я погружалась в туман инстинктов, подчиняясь движениям клинка и сдаваясь на волю мышечной памяти, Арин действовал разумом. Он был ударом молнии, а не штормом. Точный, смертоносный и пугающий. Его тело двигалось с грацией и сосредоточенностью, которых мне не достичь и за сотню жизней.

Это внушало трепет. Бесило. И было невероятно притягательно.

Я смахнула песок со щеки и тряхнула головой. Похотливые мысли о мужчине, который прямо сейчас вырезает моих потенциальных убийц — вполне нормальная реакция на то, что тебя едва не сожрали.

Нечего отдавать Арину всё веселье. Я ринулась в бой, запрыгнув на спину солдата, бегущего к Арину, и повалила его на землю.

— Тебе понравилось зрелище? — прорычал Арин, рывком опустив очередного врага на колени и ломая ему шею. Тело завалилось в сторону, взметнув песок. В его последние секунды мне готово было поклясться, что я увидела в глазах солдата облегчение.

Я поймала брошенный Арином клинок и оскалилась.

— Безумно.

Вдвоем мы прикончили оставшихся солдат в рекордные сроки. Когда упал последний, я вытерла лоб тыльной стороной ладони и обвела взглядом усеявшие берег трупы. Сколько их? Пятьдесят? Сотня?

Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось от нагрузок и безжалостного пекла. Арин сбросил плащ и перекинул его через плечо. Каким-то чудом его жилет остался невредим в этой свалке, черные застежки на груди были плотно затянуты. Не глядя на меня, он перешагнул через тела и направился к лесу.

Очень зрело. Я пошла за ним, любуясь движениями его широкой спины, пока он лавировал среди устроенного им же кладбища.

— Поздно притворяться! — крикнула я нараспев. — Духат сказал, что ты искал меня.

Плечи Арина напряглись. Сейчас он был взвинчен сильнее, чем перед лицом маленькой армии.

— Куда мы идем?

Он продолжал идти нагло быстрым шагом, и я с трудом продиралась сквозь песок следом за ним. Игнорировать меня — это его гениальный план, серьезно?

— У меня здесь нет магии! И я догадываюсь, ты тоже понял, что не можешь высасывать ее, иначе не пришлось бы убивать духата ножом. Нам нужно держаться вместе, чтобы выбраться из Мираяха, и твоя драма никому не помогает!

Арин остановился, поднял какой-то камень, вытер его о рукав мертвого солдата и сунул в карман. Ни взгляда, ни звука в мою сторону — и он снова зашагал прочь.

Тяжело вздохнув, я наклонилась и зачерпнула пригоршню мокрого песка. Скатав из него плотный ком, я замахнулась и бросила.

Песчаный снаряд угодил Арину точно в затылок и разлетелся во все стороны. Я испытала редкое удовольствие, глядя, как низальский наследник замер на месте, пока комья песка сыпались ему за шиворот.

— Ты хочешь, чтобы я осталась у тебя в долгу? Поэтому ты продолжаешь меня спасать? — отрезала я. — Оставь свои одолжения при себе. Я могу сама о себе позаботиться.

Наконец он развернулся.

— В долгу? — Неверие сделало это слово острым как бритва.

На него хлынула ярость, ее внезапный напор заставил меня отступить на шаг. Белый шрам на его челюсти, казалось, светился от гнева.

— И как, по-твоему, я должен потребовать этот долг?

Арин пошел на меня, наступая с явным намерением волка, загоняющего добычу.

— Ты привязываешь меня к стене и избиваешь до крови, ты похищаешь меня, твои китмиры швыряют меня в проклятый мир, которого я умудрялся избегать всю свою жизнь, а потом ты позволяешь духату, котороготы же и выпустила, чуть не сожрать тебя! — К концу тирады голос Арина сорвался на рык. — Да ямечтал бы иметь вескую причину для твоего спасения! Мечтал бы, чтобы это было логично, рационально или продиктовано хоть каплей здравого смысла! Больше всего на свете я хотел бы, чтобы при выходе из воды моей первой мыслью была не ты! Чтобы я не был готов перерыть каждую песчинку и сжечь к чертям каждое дерево в этом проклятом месте, пока не найду тебя!

Я уставилась на него, впервые в жизни растеряв все слова. Кровь прилила к голове, размывая очертания предметов. Меня охватило то же чувство, что и в Махаире, когда я смотрела, как Арин разрывает солдата, пытавшегося меня убить — две противоборствующие силы столкнулись в моих мыслях.

— Я непозволяла духату жрать меня, — пробормотала я, опустив глаза на песок. — Я пыталась укусить его первой.

Катастрофа зависла между нами. Один шаг вперед — и мы в ней растворимся.

— У тебя здесь нет магии, — повторил Арин, словно мои слова только сейчас дошли до него.

В горле пересохло, не в силах сдержать чувства, рвущиеся из груди на свободу.

— Ты звучишь так, будто тебе полегчало. Боялся снова проиграть? — дрожащим голосом спросила я.

Арин шагнул в мое пространство, вынуждая поднять взгляд.

— Мука моей души, — прорычал он. — Я боюсь, что выиграю.

Без давления магии в затылке я впервые за долгое время могла нормально мыслить. Я могла распознать боль, разливающуюся по телу, прожигающую слои брони, которую я тщательно выстраивала вокруг себя с той самой минуты, как увидела, как маму уводят в Бакирскую Башню. Его честность уничтожила меня. То, что осталось, было невыносимо хрупким. Что-то израненное