Читать книгу - "Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен"

Крым-то уже вошел в состав нынешней цивилизации, но там еще многовато было «бандитски настроенного населения» и для ликвидации этих банд мне поручили изготовить много «нового оружия», то есть арбалетов. Но самих арбалетов наделать было совсем не трудно, то есть таких, какой я сначала показал старейшинам. Но ведь у меня хватило дурости попозже сделать блочный арбалет, в котором тетива натягивалась с помощью вертячей рукоятки с двумя непростыми шестернями, и который легко отправлял стопятилесятиграммовый болт на полкилометра — и теперь мне предстояло по крайней мере научить нынешних металлообработчиков изготавливать эти очень непростые устройства. В принципе, сам механизм взвода тетивы (и двухрычажный спуск, позволяющий при стрельбе от натуги не обделаться) сделать было и не особо сложно — но чтобы его сделать, еще и напильники разные нужны были — а у меня мало что вообще один, причем в моем ножике, имелся, так он еще и практически полностью уже сел! Так что сначала требовалось наладить производство напильников, потом возникла нужда в винтиках и гаечках…

В конечном итоге меня эта непрерывная работенка окончательно утомила. В свое время я уже относительно приличные стальные отливки делал, так что решил снова этим не самым простым производством заняться. И мысль у меня выглядела просто: так как у греков из Крыма удалось приобрести довольно приличные куски наждака, то все остальное мне представлялось «делом техники». То есть снова пришлось именно нужную «технику» изобретать, потом ее делать, затем — думать, как ее все же использовать можно без ущерба для собственного здоровья. И «наблюдатели» от Совета старейшин, хотя периодически и высказывали мне недовольство «властных структур» тем, что я отстранился от производства «станковых арбалетов», все же меня сильно не гнобили. Поверили, что «котики плохого не насоветуют», и терпеливо ждали результата моей очень усердной работы. И усердно работал я — над неподатливым металлом, работала Малина — я ей поручил «химическую» часть обшей задачи. И меньше чем через год я смог руководству показать, до чего дошла современная технологическая мысль.

Ну что, показуха прошла успешно — если не принимать во внимание то, что двум старейшинам пришлось срочно портки менять, но даже обделавшиеся граждане на меня не обиделись. А я еще два дня объяснял товарищам старейшинам, что мне… в смысле, что всем нам нужно для того, чтобы «продукт пустить в массы». Впрочем, добыча щелока уже второй десяток лет велась исключительно эффективно и его был уже более чем приличный запас создан: печи-то в домах все топили дровами, а потом народ золу собирал, отдавал ее специально назначенным специалистам, которые во-первых щелок намывали, а во-вторых из части него делали «шампуни». Но большую часть щелока отвозили на «стекольное производство»: окна в домах обрели необычайную уже популярность. Вот только в одном доме за зиму сжигалось дровишек кубометров семь, из полученной золы намывалось больше трех кил щелока — и каждая изба на огромной территории отправляла стеклоделам по три с лишним кило поташа (летом-то тоже печки топили, чтобы еду приготовить). А вот чтобы для этого дома стекол наделать на все окна, щелока тратилось (причем однократно) меньше килограмма…

На Самарскую луку отправился очередной корабль с «ценными дарами», а в Крым — отправилось две уже готовых изделия, две стальных пушки. Пушки у меня были, конечно, отнюдь не вершиной технологии, но при калибре в восемь сантиметров они очень неплохо стреляли и дробью (чугунной) и даже небольшими чугунными ядрами. Причем ядро улетало почти на километр. Наверное, пушки могли и подальше шмякнуть, но я просто больше пороха в них закладывать побоялся. Но и то, что было, получилось очень неплохо…

Крым наши воины целиком себе забрали, но прошел слух, что римляне хотят его обратно отвоевать, так что пушки там могли очень неплохо пригодиться. А Малине старейшины в очень торжественной обстановке вручили на самом деле очень ценный подарок: что-то вроде сарафана из ярко-красной шерстяной ткани. И по статусу Малина сразу стала «высшей знатью» — но тут «знать» определялась не по роду, а по личным заслугам, и ее заслуги люди признали выдающимися. Ну да, кроме нее и парочки мелких парней, которые ей помогали, селитру-то пока еще никто не делал…

Раньше не делал, а вот теперь… К моей жене из каждой деревни в радиусе километров в сто прислали «учеников», а через неделю после «показухи» самыми «процветающими» нынешними ремесленниками стали гончары, которые с бешеной скоростью принялись изготавливать ночные горшки. Я–то еще со школьных времен помнил, чем для увеличения выхода селитры нужно селитряные кучи поливать… именно этим, и теперь во многих селах людям в обязанность вменили сырье для орошения этих куч напрасно не землю не изливать. А заодно — поскольку люди очень не хотели лишних пару лет ждать, пока продукт приготовится — свиноводы и коровководы прошлись по хлевам, в них землю на полметра срыли (и новую насыпали), а старую промыли, упарили (вонь, конечно, стояла при этом до небес), щелоком кальций осадили. Это я вспомнил, как во времена Наполеона в Англии, вроде, землю в хлевах объявили «собственностью короны». Тут, правда, ее ничьей собственностью объявлять все же не стали, а полы вымостили камнем и скотине теперь для того, чтобы «сырье» никуда не утекало, подстилали толстую соломенную (или опилочную) регулярно заменяемую подстилку, которая тоже в селитряные кучи потом отправлялась. В общем, народ проникся лозунгом «большой химии — большое внимание» и эта самая химия очень быстро шагнула в ширнармассы. Причем качественно шагнула: я же довольно подробно людям рассказал, откуда и как там селитра берется — а народ, прикинув, что зимой на улице все же довольно холодно и неведомый «микроб» на морозе, скорее всего, околеет, приступил в строительству уже «утепленных селитряниц». И мне осталось лишь порадоваться тому, что в порыве энтузиазма люди все же у меня спросили, а нужен ли этим «микробам» дневной свет и первоначальный порыв селитряницы ставить с большими окнами развития не получил…

Но я, подсчитав эффект от «всенародного энтузиазма», пришел к простому выводу: уже в следующем году производство пороха будет ограничиваться поставками все той же серы. Потому что селитры народ наделает очень много, с углем (а я использовал уголь, который делал из скорлупы лещины, пережигая скорлупу в ретортах без доступа воздуха) тоже проблем не ожидалось. Скорлупу я взял просто потому, что в детстве где-то прочитал, что из нее лучший уголь для пороха получается. Правда, в первоисточнике вроде о скорлупе грецких орехов говорилось, но у меня грецких не было, так