Читать книгу - "Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен"

грамота пригодилась и бумага тоже!) было написано, что к Воронежу подошло войско «во много тысяч человек», так что триста… не спартанцев, а туляков выглядели на этом фоне бледновато. Тем не менее…

Я прекрасно понимал, что до появления ядрен батона никакое оружие на звание вундервафли претендовать не могло, но все же я не сидел на попе ровно, а «боролся на стороне зла», то есть старался поражающие факторы именно нашего оружия максимизировать. И додумался до изобретения блочного лука — а все туляки именно с такими и выехали. Ага, «блочный лук монгольского типа»: я немного удлинил дуги (и чуть сильнее их выгнул «наружу»), и теперь из такого лука тяжелой (весом грамм по девяносто) стрелой лучник мог завалить ворога лютого за четверть километра. Ну, если враг, конечно, не закрыт стальным панцирем — а если закрыт, то стрела его вместе с панцирем насквозь пробивала уже метров с двадцати пяти. Конечно, для такого и стрелок требовался соответствующий — но в Туле-то основная масса народу работала в свободное от воинской обязанности время помощниками кузнецов, так что мышцу рук они неплохо так накачали. И хилых в поход не брали, не вот эти нехилые вражеский отряд даже численностью раза в четыре больший просто на выстрел из лука не подпустили бы: у кочевников луки были слабоваты, ранить человека выпущенная из них стрела могла хорошо если за сотню метров… если хотя бы пролетала столько, а серьезный ущерб могла человеку нанести метров с тридцати, не больше. Ну а туляки только в двух носимых колчанах с собой сотню стрел везли, еще столько же на сменной лошади — а в обозе им дополнительно по тысяче неторопливо подтаскивали…

А вот в самом Воронеже ситуация с боеприпасами было похуже, но не по количеству стрел, а по из качеству. А нас-то стрелы в основном делались ясеневые, тяжелые и жесткие, а там запас состоял из стрел ивовых, мягких и гораздо более легких. Впрочем, мне лучники говорили, что легкие и мягкие летят точнее — но ими можно было ворога лютого контрапупить с расстояния всего лишь метров в полтораста. Это с помощью блочного лука — а там на вооружении были луки простые. То есть все равно композитные «монгольские», но такие, хотя и луки кочевников превосходящие, были все же «ширпотребом». Однако для массового применения из-за стен крепости тем не менее годными, и особенно годными, учитывая, что очень многие «отступники» уже страстно возжелали обидчиков своих обидеть посильнее, чем им самим достало — так что недостатка лучников в крепости не было. И недостатка стрел — тоже, так что пока потенциальные захватчики даже к стенам крепости не подошли.

А крепость стояла вовсе не на месте «моего» Воронежа (хотя речка именно так уже называлась), а довольно от известного мне места далеко. На небольшом полуострове у впадения Воронежа в Дон был выстроен «город», с трех сторон окруженный реками, а крепость от города располагалась километра на два ниже по течению Дона и на противоположном берегу: ведь ее назначение было не в том, чтобы «ворога дальше не пущать», а чтобы прикрывать довольно большую территорию ниже по Дону. И чтобы в крепости могли укрыться люди, в этой местности проживающие, и чтобы для этого им не нужно было как-то перебираться через Дон.

Конечно, такое расположения создавало изрядные дополнительные трудности, но… Через речку Девицу перед впадением ее в Дон был выстроен очень даже неплохой мост, так что тульский отряд спокойно к крепости подошел. Народ местность обозрел, немножко подумал — и буквально с марша на лагерь незваных гостей напал. То есть просто их стрелами закидали с нужной дистанции, а когда эти самые незваные решили «наглецов проучить», тут и отряд их крепости подтянулся. В общем, агрессор решил агрессию прекратить и от города отошел…

Недалеко отошел: разведка вроде как доложила, что они встали лагерем в дневном переходе от города, то есть километрах в двадцати. А какого рожна они дальше не пошли, наши узнали уже после того, как к Воронежу подошел отряд «московского формирования», в котором уже тысяч пять бойцов было собрано, и военачальники решили, что «оставлять врага в живых категорически нельзя».

Ну и не оставили, и выяснили, что во время первой атаки туляков там какого-то вражеского начальник удачно подстрелили. В смысле, он уже верхом на лошади ехать не мог в связи с ранением. Ну а потом уже вообще никуда не поехал: там большую часть ворогов и похоронили. Всех похоронили, кто убежать не успел: после того, как наши увидели, что эти гады творили в деревнях, из даже в плен брать не стали и на посулы выкупа внимания не обращали. А я обо всем этом узнавал из донесений, которые к нам ежедневно поступали. И узнавал одним из первых: «съезд советов», то есть ' постоянно действующее собрание старейшин' в моем поселке собрали. Не потому что место каким-то уж особо «выгодным» было, а потому что народ окончательно поверил в то, что мои советы чаще всего оказываются очень полезными, а я от котиков просто никуда уезжать не собирался.

И во время одного из первых совещаний на тему «что дальше-то делать будем?» я решил, что паровозы нужно убивать пока они чайники. Но вот как это сделать, было совершенно непонятно… ровно до тех пор непонятно, пока в конце июня обозы не доставили к нам полученные при «обороне Воронежа» трофеи. Народ-то нынче простой, поверженных врагов просто обобрали до нитки — в смысле, полностью раздели, барахло в телеги сложили и к нам привезли. И вот исследование собранного лично мне очень многое прояснило — из того, что я раньше никак понять не мог.

Корней Чуковский написал одну замечательную книгу. Даже две написал, но у нас дома обе в одном томе напечатанные были. И я буквально с того момента, когда читать научился, навек запомнил «как ныне собирает свои вещи Олег». Ну да, собирает… будет собирать– но мне очень захотелось его заранее избавить от неприятностей с собственным конем. И заранее отмстить неразумным — однако на этом пути «возникли непредвиденные сложности». В том смысле сложности, что оказалось совершенно неясным, кому тут мстить-то нужно было.

Про «неразумных» я из книг знал очень много, да и не один я наверняка все это знал. Знал, что было такое могучее государство, которое успешно воевало разных арабов, с Византией дружило на равных. И занимало огромные территории, а армию могло выставить в сотни