Читать книгу - "Сиротинушка казанская - Квинтус Номен"

и выстроить их было не очень трудно. Вот только таких танков требовалось много, да и сеть трубопроводов там требовалось выстроить весьма немаленькую…

Но в основном пока сто компания (за деньги, которые поступали «от неизвестных кредиторов» через три германских, один бельгийский и уже два французских банка) строила множество предприятий небольших. И по этому поводу Валерий Кимович вспомнил присловье их своего детства: «Мы дадим стране угля! Мелкого, но много…» — и небольших фабрик строилось действительно очень много. А так же небольших магазинов, небольших мастерских, обслуживающих население небольших городов…

И уже по этому поводу у него состоялся забавный разговор с императором, для которого Николай лично Сашу вызвал в Петербург. Правда, причину вызова он не сообщил, так что Саша с собой захватил кучу бумаг с отчетами по разным производствам. Но оказалось, что все это было ненужно, Николай его вовсе не «по работе» вызвал:

— Сиротинушка ты наша, мне на тебя жалобы в большом количестве идут: жалуются, что ты много где жидов притесняешь сильно.

— Врут, Ваше величество.

— А вот и не врут: ты же запрещаешь на работы их принимать!

— Вот это уж точно клевета на честного меня: на работу у нас в компании всех принимают, на род вообще не взирая.

— Ну да, мне примерно так и пишут. Но пишут, что жидов ты поначалу на работы берешь, я через неделю выгоняешь, и более они к тебе ни на какую работу пойти не могут.–А, так вот оно что! У нас, Ваше величество, правило простое: если человек работу прогуливает, то его сразу же и увольняют. И после уж ни на какую другую работу у нас в компании таких не берут: зачем, если он и дальше прогуливать будет? А жиды почему-то обязательно прогуливать начинают. Не все, но подавляющее большинство. И поэтому они после к нам на работу устроиться и не могут…

— Но им же тогда жить не на что!

— А Андрей не собирается всем этим лентяям сопельки вытирать, у нас каждый сам кузнец своего счастья. Хочешь работать и жить хорошо — мы всегда за, не хочешь — пошел вон и сам живи как хочешь. Какие к нам-то претензии?

— Претензии? Очень простые: у них по субботам работать не положено, а у вас…

— У нас правила простые: фабрики и заводы работают, как и по всей России, шесть дней в неделю, а многие и по семь дней без остановки. И в больницах врачи тоже по воскресеньям трудятся: ведь когда человек заболеть, может заранее сказать невозможно, а заболевшему терпеть тоже не годится. Так что мне на все эти еврейские страдания, как человеку православному, вообще… безразлично, Не хочет человек работать по субботам — вольному воля, мы его не держим, пусть идет туда, глее в субботы не работают. В те же лавки, например…

— Так ты и лавки все эти закрываешь!

— Нет, они сами закрываются, потому что доходов больше не имеют. Но если не умеет человек правильно торговать, мы же не обязаны его ходить и лелеять? Пусть другое себе занятие подыщет, нам-то какое горе? Они нам не родня, не даже единоверцы. Кто им, скажем, запрещает, свои фабрики там выстроить? Но ведь они того не желают, ждут, пока мы им все дадим — а вот хрен им, у нас других забот хватает!

— Грубый ты, Сиротинушка… но вроде не врешь. А с другой стороны, мне пишут, а том же Двинске уже более пятнадцати тысяч жидов уехало.

— И тридцать пять тысяч не жидов приехало: у нас на фабриках там кто только не работает! И русские, и латгальцы, и немцы с поляками, грузины есть, татары разные, даже пара испанцев есть и вообще монголы или буряты вроде. То есть и православные, и католики, и протестанты, буддисты. А один, на обувной фабрике, так и вовсе шаман сибирский! У нас все рабочие равны, но если вдруг кто-то захочет быть ровнее прочих, то нам такое не надо. Ведь если списки рабочих посмотреть, то и евреев все же в них записано немало — но это нормальные евреи, мы таких, как и всех прочих рабочих, уважаем.

— А если они взбунтуются?

— Так на это у нас, слава богу, Вячеслав Константинович есть. И он бунтов не допустит, у него с бунтующими жидами разговор короткий. Он же вам наверняка уж докладывал, сколько они кружков своих, якобы социалистических, пытались организовать? И что, получилось у них это?

— Ну да… он мне и о том, как ты ему в деле этом помогал, говорил. Правда, сдается мне, что и не договаривал изрядно… ну да наплевать. Тогда еще один вопрос к тебе: мне тут Владимир Борисович на днях сказал, что ты уже почти всю Латгалию скупил…

— Это вы господина Фредерикса в виду имеете? Вот он точно не врет, истинную правду вам сказал. Но ведь Андрей-то там очень много фабрик сейчас ставит, а рабочих кормить надо — вот землю под поля и прочие хозяйства сельские он и скупает. А если местные мужики ее так радостно продают, то отчего бы случаем не воспользоваться? Экономия ведь на перевозках продуктов получается весьма изрядная…

— Ну ты и жук! Но ведь оттого, что в трактирах твоих любой, как говорят, досыта за три копейки пообедать может…

— Потому и может, что мы картошку больше чем на пять верст, и не возим. Вру, там все же местами и до семи верст выходит…

— Хорошо, на вопросы мои ты ответил, так что, Сиротинушка, иди уже. А теперь я вот о чем, Александр, спросить тебя хочу: говорят, ты сейчас часто в Тегеран ездишь… летаешь. Там-то у тебя что за дела такие, что тебе туда постоянно ездить приходится?

— Да дела все те же: Андрей там сразу четыре завода стрит, а дополнение к трем уже запущенным, и приходится лично за работы расчеты вести. Потому как инденеры наши — они больше по самим заводам, а с подрядчиками тамошни они договариваться просто не умеют.

— Что, такие… несообразительные?

— Нет, просто языка не знают, а персы — они мало кто по-русски хорошо говорит.

— А ты что, еще и по-персидски говорить умеешь?

— Да за такие деньги, ваше величество, любой бы персидский выучил!

— Что-то я не слышал, что ты оттуда много привозишь.

— Пока не привожу, только трачу Андреевы