Читать книгу - "Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин"

Что-то больно ударило в грудь. Видимо, один из телохранителей через решётку достал до меня дубинкой или чем-то ещё.

— Всё, уходим… — хрипло сказал цесаревич. — Я бы ему и язык сжёг, но он ещё пригодится. Обыщите весь город. Наверняка он проник сюда не один. Любого, кого встретите, убивайте на месте.

— Прям любого? — пробасил телохранитель. Он даже звучал туповато. — Но ведь тогда придётся и своих убивать.

— Только его сообщников, идиот! А, блин, ладно! Не убивайте, а ведите ко мне! Живыми они будут ценнее, а вы не убьёте кого не надо!

Шаги и голос цесаревича и его людей удалялись. Я нащупал в темноте прутья решётки, приник к ним лицом и проорал:

— Беги, цесаревич, беги! Но я уже иду за тобой. Скоро, очень скоро мы увидимся!

Меня окатило слабой волной страха цесаревича. Внешне он пытался этого не показывать, но он боялся. Боялся меня так же, как своего отца или младшего брата. Вот и прятался здесь. Тоже мне Император.

Ладно, что там у меня с глазами? Сукин сын выжег их, в этом нет никаких сомнений. Но проблема была в том, что его магия оставила гниющий след. Это эхо продолжало работу и выжигало нервы и мышечные волокна, постепенно затухая. Если ничего не сделать, то навсегда останусь без зрения.

А мне это не нужно! Так что я тут же начал прогонять по телу ману, подстёгивая регенерацию, и духовную энергию, чтобы остановить и развеять эхо. В какой-то момент скорость восстановления клеток сравнялась со скоростью их уничтожения, а потом и превзошла. А светлая духовная энергия выжгла тёмную. Помогли мысли о том, как бегает Лакросса в коротких шортиках и промокшем насквозь топе. И пришлось достать боль из-под шконки, иначе процесс исцеления мог пойти плохо.

Спустя долгих полчаса мне удалось остановить процесс. Нервы и глазные мышцы уцелели, даже часть… как её… склеры? Ну, глазной оболочки. В общем, глаза можно отрастить обратно, благо у меня теперь нет проблем с регенерацией. Только сколько времени это займёт, я не знал. Процесс начался. И очень болезненный. Но хуже всего было то, что поражённые места ужасно чесались. Только стоит почесать, как все усилия насмарку. Пришлось терпеть.

Ну а пока нужно было как-то видеть. Я попробовал магическое зрение, но быстро отказался от этой затеи. Мешали наручники и ошейник. Маной управлять я мог, но только очень ограниченно. Прогонять по телу, да в принципе и всё. Вот только на духовную энергию ошейник с наручниками не распространялись.

Тогда я воспользовался духовным зрением. Здесь тоже был лёгкий вредный фон, но использовал я светлую, точнее, серебристую силу. Она разгоняла энергию Саранчи, которой здесь было много. А когда я начал взрываться ею небольшими короткими импульсами, энергия стала разлетаться слабыми, но устойчивыми волнами вокруг, облепляя все предметы. Так я смог даже видеть! Правда, весь мир для меня стал чёрно-серебряным. Но сойдёт. Я видел души людей, крупные предметы, прутья решётки. Так что пойдёт.

А ещё заметил, что в тюрьме я не единственный пленник.

— Кто здесь? — громко спросил человека в соседней камере.

Хотя уже догадывался, кто это. Забавно. Его душу не отличишь от человеческой.

— А я всё ждал, когда вы меня заметите, князь Дубов, — раздался слабый голос из соседней камеры. — Рад вас… слышать, скажем так.

Я молчал. Можно было бы вытащить из спрятанного кольца молот, пробить им стену и прикончить Тарасова. Можно перед этим даже использовать артефакт, чтобы убедиться в своих подозрениях. Но так или иначе, это ничего не решит. Со всеми проблемами, предательствами и вообще гражданской войной Саранчу нам не одолеть даже без Тарантиуса. Мы просто не успеем дойти до самого Роя, будь у нас хоть все войска мира. А Рой тем временем сделает нового Тарантиуса, с новым обликом, и внедрит в ряды людей.

И всё повторится.

Нет. Тарантиус или Тарасов — сложный противник. В один ход его не одолеешь. Как всегда, буду полагаться на свою божественную импровизацию. Она меня никогда не подводила… Ну, кроме разве что… Так, стоп! Не подводила, я сказал!

— Доброй ночи, господин Тарасов, — сказал я. — Я здесь, чтобы вытащить вас отсюда.

— Не очень-то это у вас получается, — хмыкнул он. — Он сжёг вам глаза, верно? Мне тоже.

— Не повезло. Но вытащить вас отсюда я всё равно должен. Без вас союз князей и царевичей разваливается. Саранча берёт верх.

— Это моя вина, господин Дубов. Я не успел выстроить систему преемственности. Сами понимаете, времени было в обрез, — говорил Тарасов, а я делал вид, что верю ему. Хотя говорил он, надо признать, весьма логично. Неужели я ошибаюсь? Только артефакт покажет правду. — Гвардия Алексея вычислила штаб гарнизона и накрыла из артиллерии, меня контузило снарядом. А затем плен… Боюсь, что цесаревич так просто меня не отпустит. Я главное его оборонительное сооружение, если можно так выразиться. Пропаду я, падёт и оборона города. Или умру я… Дальше вы знаете.

— Что же вы такого делаете? — искренне удивился я.

— А, всё дело в моём Инсекте, — продолжил Тарасов. Я ощущал с помощью духовных импульсов, как он ходит по камере. Я же стоял возле решётки и держал её прутья. Нравилось чувствовать прохладу металла. — Довольно непримечательный дар, который сам по себе не помог бы вознести род Тарасовых. Дело в том, что я усиливаю Инсекты других. Временно.

— Ясно… — протянул, касаясь прутьев лбом. — Вот как он поддерживает этот барьер. Использует вас.

— Именно…

На некоторое время мы замолчали. Я обдумывал, что делать дальше. Надо разобраться с цесаревичем, как представится возможность. И пока она не представилась.

— Как ваша поездка в Стамбул, господин Дубов? — вдруг спросил Тарасов. — Цесаревич ждал, что явитесь за ним, а вы вдруг отправились в Османскую Империю. Знали бы вы, в какое бешенство он пришёл! Тогда-то и сжёг мне глаза.

Он не врал. Ни единого слова лжи я не услышал от Тарасова за весь разговор. То ли у меня духовная чувствительность подкачала, то ли он действительно говорил правду. Главное, и мне не выдать себя.

— Стамбул уничтожен, — ответил я. — Когда я прибыл туда, он был почти полностью захвачен Саранчой. Дворцовый комплекс пострадал сильнее всего. Один из прорывов Врага случился именно там.

И