Читать книгу - "Проклятье Мидаса - Михаил Француз"

общем, воспользовавшись случаем, родители её ухватились за возможность оперативно провести хотя бы «Ченчи». В самые сжатые сроки, буквально, в полтора часа закончили всю подготовку, накрыли стол, привели свидетелей из числа соседей, чтобы бестолковая строптивая дочурка уже не смогла потом отказаться, заявить, что всё понарошку, и вообще, ничего не было — вам показалось. Родители-то своенравность Ён получше меня знали! Поэтому и действовали так быстро, напористо и решительно, пока она хоть какую-то слабину дала, растерялась от неожиданности. Быстрей, быстрей, быстрей, пока в себя не пришла и не начала сопротивляться.

И с «Ченчи» у них это удалось. Честно говоря, я и сам не ожидал настолько большого энтузиазма с их стороны. Иначе, наверное, пять раз бы ещё подумал, прежде чем использовать такую «тяжёлую артиллерию», но — «знал бы прикуп, жил бы в Сочи»… В общем, неожиданностью эта экспресс мини-свадьба стала и для меня. Но, уж мне-то назад сдавать было бы вовсе полной потерей лица: сам же кашу заварил.

А вот с назначением официальной большой свадебной церемонии, у них уже возникли сложности: Ён успела опомниться и начать соображать. И всё — дальше пошли уже уклонения и размытые формулировки: «потом», «обязательно, но позже», «когда будут длинные выходные», «наверное, уже после финала Шоу», «а, может быть, после официального дебюта — директор Ян очень строгий», «сейчас не время», «надо будет всё подготовить»… И так далее, по второму, третьему, пятому кругу. Непробиваемо, в общем.

Так что, дело ограничилось «Ченчи» и, потом, «Пхебок» — ритуальным публичным поклоном молодых родителям. Даже, порядок нарушили ради этого, ведь «Пхебок», по правилам, должен проводиться уже после завершения основной церемонии, а не после мини-свадьбы, но, кого это волновало, когда родителям «горит»? Настолько «горит», что даже традиционные свадебные наряды нашлись буквально за полчаса — заведующий местным этнографическим музеем, друг отца невесты, поспособствовал… Так что, «кланялись» мы в полностью аутентичных костюмах, настолько, что хоть фильм исторический снимай!

И видеосъёмка, кстати, велась (естественно — сейчас же у каждого в кармане по смартфону с видеокамерой! Даже у стариков и детей). И пару копий записи этого эпичного момента я себе на память тоже договорился-урвал. Точнее, двое мне свои записи так, даром скинули, а с третьим гражданином, тем, у которого длиннофокусная цифровая «зеркалка» нашлась в закромах, пришлось за денюжку договариваться — он ведь здесь «штатным» свадебным фотографом подрабатывал — это его хлеб. И это, кстати, был всё тот же заведующий музеем, который нам и костюмчики подогнал… тоже не бесплатно — оборотистый такой мужчинка. Одобряю.

В общем, что посмотреть одинокими вечерами, когда Ён будет на своих съёмках, у меня теперь было.

— А, где ты гуся-то взял? — всё-таки, подала голос, вынырнув из своих мыслей она, продолжая крутить на пальце колечко и рассматривать его. Дорога длинная, успела «переварить» произошедшее.

— У соседа через дорогу купил — он, как раз, их разводит, — пожал плечами я.

— А ты в курсе, что, по традиции, положено дикого гуся приносить, а не домашнего? — заметила она.

— В курсе, — вздохнул я. — Но, пришлось импровизировать… Кстати, именно поэтому, я продублировал живого деревянным.

— То есть, ты заранее всё продумал?

— Где я, и где «продумал»? — усмехнулся в ответ. — Не первый год со мной живёшь, должна бы уже заметить.

— Не первый, — кивнула она, подтверждая. — Поэтому и говорю так: ты тот ещё продуман. Вечно молчишь, что-то там у себя в голове крутишь, а потом, как выдашь, и хоть стой, хоть падай… Зачем ты это всё устроил?

— Ну, ты же просила «тяжёлую артиллерию»? Что-нибудь, чтобы сбить гнев твоих родителей… Вот я и применил самое «тяжёлое», что только придумал. Удачно ж вышло: они сразу тебя ругать перестали… — пожал плечами я.

— Сожги дом, чтобы убить таракана, — тяжело вздохнула Ён.

— Так, в том же и весь смысл «тяжёлой артиллерии», разве нет? — улыбнулся я. — «Хочешь забыть об этой маленькой боли?..»

— Майор Пэйн? Помню… ты мне ещё про «паровозик, который смог» расскажи опять, — возвела глаза к потолку машины она.

— А что? Поучительная история, — говорю же: она меня хорошо знает.

— Но, где ты деньги взял на всё это? На кольцо? На подарки родителям? — посерьёзнела она.

— Ну, была у меня пара подработок, — непроизвольно увёл глаза слегка в сторону я, замаскировав это движение под то, что проследил за пролетевшим мимо дорожным знаком. — После того, как ты ушла, я ведь тоже, на месте не сидел… Да и не так уж дорого это всё стоит. Производитель украшений местный, маленький, не «Картье» или «Шанель» какие-нибудь… Да и много ли серебро с тонкой полоской золотого покрытия стоить может?

— Серебро? — снова задумчиво повернула своё колечко она. А я внутренне поморщился — не люблю врать, мне это доставляет настоящий внутренний дискомфорт. Ведь, колечко у неё было многослойное, из сочетания платины, лимонного и розового золота, с родиевым покрытием — дизайнерская вещь ручной работы с уникальным серийным номером, выбитым на внутренней стороне кольца. Да, была у «Numbering» такая фишка, которая, кстати, и послужила названием для бренда: у него все изделия номерные. И номер этот можно легко проверить в их онлайн-базе данных.

Но, если не знать, и в теме не слишком разбираться, а Ён, насколько я знаю, не разбиралась — не входило это в круг её интересов, то понять, серебро перед тобой или платина, довольно сложно: и то, и то «белое».

Да и основная ценность этого кольца была не в использованных материалах, а в дизайне, сложных переходах металлов, отделке, неповторимости и коллекционности. Ну, а ещё в том, что «Numbering» — это премиальный бренд. Так что, цена у этого колечка… была пятизначная… в долларах. Как, впрочем, и у всех ювелирных подарков, которые были сложены в том сундуке, который я принёс. Да и сам сундук не был дешёвым, как и ткани, сложенные в нём.

— И Ван, — опустила она руку с кольцом и посмотрела на меня серьёзно. — Ты… — хотела она задать какой-то очень-очень важный вопрос, но не смогла. Не смогла спросить. Не смогла произнести в слух.

И я её понимаю. Сам не был способен на то же самое. Слишком тяжело было озвучивать такие вопросы в такой запутанной ситуации, как та, которая сложилась у нас сейчас.

— Ничего, — вздохнула она