Читать книгу - "Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин"

Новая порция корней выстрелила из земли и сковала тварь по всей длине. Червь попытался вырваться из пут, но они держали крепко. А княжна сверху ещё и льдом подморозила. И трескаться бы нашим корням из-за мороза, но по ним протекало чудовищное количество маны, делая неуязвимыми к холоду. В итоге монстра сковывали и лёд, и корни.

Червь замер, шумно и судорожно выдыхая смрад. От жара его тела таял снег вокруг. Лёд его долго не удержит, но княжна, постоянно летая над ним, добавляла ещё и ещё.

С расстояния в полдюжины метров я смог его прекрасно рассмотреть. Кожа серая, сморщенная, будто после долгого сидения в воде. Пасть состоит из шести зубастых лепестков и двух конечностей. Вторую червь тоже успел потерять — отстрелило выстрелом из снайперской винтовки. А каждый из шести лепестков пасти обладал небольшим глазом размером с мяч для баскетбола. И все три пары глаз сейчас смотрели на меня и на мой револьвер, сменивший молот в правой руке.

Атаки прекратились. Все смотрели на монстра. А мы с ним смотрели друг на друга. И я чувствовал его страх.

— Оно боится! — прокричал я с хохотом.

Червь в приступе отчаяния раскрыл пасть, и я выстрелил. Пуля прошила нёбо насквозь, оставив дыру размером с меня. И монстр рухнул обратно.

— Он ещё жив! Сильно ранен, но жив! — предупредила меня Вдовина.

Но я это и так знал. Видел, что огромная душа монстра ещё трепыхается от ярости и боли. Стоило смолкнуть крику Кати, как удавчатое тело червя встрепенулось и дёрнулось в мою сторону. Однако я уже сформировал иглу боли толщиной с мой кулак. Так что это был скорее столб боли. И дополнил его несколькими серпами на конце, сделав больше похожим на стрелу. Я швырнул всё в душу червя и пронзил её насквозь.

Но даже это не убило тварь! Душа её, похожая на вытянутую кляксу, затрепетала, теряя целостность, только происходило это недостаточно быстро.

Невообразимым усилием, теряя огромные куски собственной плоти, червь ринулся обратно в дыру. Хотел, по всей видимости, дать дорогу Саранче, что ждала где-то в глубине выкопанного тоннеля.

Червь, став похожим на выдранный заусенец, исчез в земляной дыре.

— Ё……ю, — витиевато выругался залитый кровью Никон. — Сейчас попрут…

— Герцог! — проорал я, подбегая к яме. — Уводи гражданских, а потом прыгай на мой дирижабль! А мы тут продержимся сколько сможем!

— Понял! — без лишних разговоров подчинился Макс и растаял в воздухе.

Через секунду он появился с женщиной на руках возле одного из оставшихся дирижаблей.

В темной дыре уже копошилась Саранча. Кроме меня, ещё много кто подбежал к дыре, и мы открыли беспорядочный огонь по её стенам. Сферы Лизы летали по тоннелю и подсвечивали нескончаемую вражескую орду. Но я и так их видел. Маленькие кляксы фиолетовых душ, несколько побольше, принадлежащих офицерам. Их было много. Очень много. У нас просто патронов не хватит…

Но это не значит, что я с большим удовольствием не потрачу их все на Врага!

Вниз полетели разноцветные пули и вспышки магии. Саранча умирала, но её место занимала другая. Патронов мы не жалели. Вскоре стали раздаваться сухие щелчки и следом голоса:

— Я пустой!

— Я всё.

— Пошла последняя.

— Сил не осталось, господа…

Ровно в тот момент, когда раскалённый ствол моего револьвера покинула последняя пуля, в падающем круге света показалось Пугало. Но я всё равно направил на Врага пистолет и выстрелил. Да, курок тоже сухо щёлкнул, но… в пугало с жужжанием улетел снаряд! А затем на Саранчу вновь обрушился смертоносный град. Но уже с неба.

— Эй, Дубов, спасибо, что самое вкусное нам оставил! Ха-ха-ха! — проорал, свешиваясь за борт низкозависшего боевого дирижабля, царевич Ярослав.

Целый Имперский флот замер в небе над нашим воздушным портом. Дирижабли вели огонь по невидимым нам врагам, но несколько всю огневую мощь обрушили на дыру в земле. Саранче внутри пришлось очень несладко.

Однако по дирижаблям открыли ответный огонь. Десятки голубых, бирюзовых и других разноцветных комков слизи полетели в эскадрилью. Там были готовы. Дворяне с воздушными Инсектами порождали потоки воздуха и вихри, которые отклоняли опасное желе в стороны или отправляли обратно. То, что всё же пролетело через это ПВО, врезалось в баллоны, закрытые бронёй, и стекало вниз, не причинив особого вреда. Точнее, вред был, но броня казалось достаточно толстой, чтобы выдержать пару попаданий. Правда, и дирижабли из-за неё были достаточно медлительными.

— Убирайтесь оттуда, а мы прикроем! — снова прокричал царевич Ярослав.

— Дупло там своё прикройте! — хохоча, ответил я царевичу.

Это была победа. Пусть маленькая, но победа. Герцог последних людей уже переносил на дирижабль, медики и целители таскали носилки, а плотный огонь Имперского флота удерживал Саранчу внизу, осыпая земляные склоны.

— Что ты сказал? — проорал сверху Ярослав и заметался по небольшой палубе, дёргая дворян, защищавших судно. — Что он сказал, а? Кто слышал⁈

Видимо, кто-то ему всё же пересказал мои слова, потому что Ярослав вдруг мёртвой хваткой вцепился в перила и свесился вниз, неистово крича:

— Я достану тебя, Дубов! Честное слово, достану! Ты у меня попляшешь!

— Я здесь, Ваше Высочество, а вы там! Я вас обхитрил!

— Р-Р-РА-А-А!!! — донесся бешеный рык сверху. — Я ещё обхитрю тебя, Дубов! Разберусь с моим братцем, и мы с тобой сразимся! И выясним раз и навсегда, кто сильнее и хитрее! А-а-а!!! — Он обернулся к капитанской рубке, где находился экипаж. — Быстрее завалите долбаную Саранчу! Я хочу скорее покончить с Предателем! И заняться Дубовым!

Я убрал оружие и отошёл от ямы. Никон тоже остановил стрельбу из своих суперпистолетов и установил их в магнитные держатели на бёдрах. Последние бойцы уже покидали воздушную пристань.

— Уходим на «Его Дубейшество», — махнул я своим.

Правда, пришлось Альфачика за шкирку от провала оттаскивать. Он всё жарил врагов молниями. Аж язык набок свесился.

А Агнес я заметил чуть позже. Невысокая гоблинша мелькнула в толпе возле последнего дирижабля, который пытался подняться в воздух, но у него это не выходило.

Только оказавшись рядом, увидел, в чём дело.

Толстый капитан дирижабля с рябым трусливым лицом пытался оторвать посудину от земли, не дав подняться ещё трём десяткам женщин и детей на борт. Агнес не давала ему это сделать. Она вцепилась одной рукой за полоз на дне гондолы, а второй —