Читать книгу - "Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин"

на стену огромного провала в земле. Он был наклонным, круглым, с диаметром в двести метров, и одним концом упирался в предрассветное небо, а вторым исчезал под землёй.

Мы оказались на глубине в сотню метров, наверху слева зияли зубчатые края вдруг образовавшейся пропасти, водопадами низвергалась вода из порванных труб, искрили подземные кабели. Несколько домов опасно накренились. Внизу в темноте шевельнулось нечто огромное. Я лишь краем глаза увидел уродливые куски плоти, быстро исчезнувшей в глубине. Будто огромный червь развернулся и уполз. Возможно, так оно и было.

Вдруг на противоположной стене зажёгся яркий свет. Через миг с металлическим лязгом и снопом искр вниз сорвался поезд питерского метро.

— Твою мать… — прошептал поражённый Билибин.

Вагоны врезались в дно и замерли. Там же виднелись обломки зданий. А потом из темноты полезли орды Саранчи и серым потоком захлестнули место крушения.

— Даже если там и были выжившие, то их больше нет, — покачал я головой.

Если бы был способ их спасти…

— Где Канцелярия? — спросил герцога, но он молчал.

Пришлось пихнуть его в бок, чтобы очнулся.

— А… Вон она, — указал он рукой на одно из зданий, висящих на краю с другой стороны провала.

Казалось, ещё немного, и пятиэтажное квадратное здание сорвётся по крутому склону вниз.

Да, хоть склон был довольно крутой, взобраться по нему вполне можно. Вот только придётся сперва разобраться с Саранчой.

А она уже ползла под нами, как серый шевелящийся ковёр. И там были не только пехотинцы, но и уже знакомые Носороги вместе с Псинами бежали в первых рядах. По стенам карабкались небольшие твари с клинками вместо рук и ног. Они вонзали их глубоко в землю, как скалолазы — крючья. Про таких Паша рассказывал. Кажется, их Жнецами называли.

Потому что, упав в толпу, одна такая тварь окружала себя настоящим вихрем из клинков и могла в одиночку целое подразделение вырезать. Последними шли крупные монстры, похожие на кузнечные мехи на ножках. Размером с грузовик или танк. Сзади большой мешок, а спереди вверх торчало сопло. Что из него вылетало, я как-то узнавать не хотел. Чудища выглядели медлительными островками, которые огибает серая масса. Больше всего было пехотинцев — основная ударная сила Врага.

В темноте показалась знакомая громадина. Хотя отсюда она выглядела, как потешная букашка на четырёх ногах. Пугало. По всей видимости, таких семь штук, если в городе семь прорывов.

Враг готовился к этому очень давно.

— И с чего ты взял, что смерть одного какого-то Тарантиуса остановит всё это? — повернулся ко мне герцог.

В его глазах будто всё ещё отражались вражеские орды.

— С того, — ответил я, — что он мне больше всех не нравится. А это неспроста!

Выглянув из нашего тоннеля, я отошёл на несколько шагов назад.

— Тебе не кажется, что одной твоей личной неприязни маловато? — упорствовал Билибин.

— Слушай, герцог, — тут я уже не выдержал, — мы можем остаться с тобой сейчас здесь, всё обстоятельно обсудить, подумать, выпить чаю, благо после убийства английского посла у меня теперь есть отличный английский чай. Заодно Саранчу напоим, если она к нам заглянет. Потом просто встанем и выйдем, — я сделал ещё несколько шагов назад, — в мир добрых пони и ласковых щенят… Вот таких, примерно.

Ровно в этот момент в тоннель запрыгнула невысокая тварь с лезвиями вместо рук и ног. Жнец.

— А можем… — меня перебил треск дерева, который возникает каждый раз, когда я использую Инсект на полную катушку, — сначала спасти Кремницкую, а потом попить чаю с сушками!

Последнюю фразу я проорал уже на бегу. Промчавшись мимо герцога, уже обнажившего свой меч, всем телом врезался в Жнеца и вылетел из тоннеля в пропасть. По пути выбил ещё двух тварей, полезших в дыру. Внизу и по стенам их ползли сотни и тысячи особей. Первые ряды уже подбирались к поверхности и зданию Канцелярии.

В полёте я схватил моего жнеца и вырвал его руки-лезвия. За миг до столкновения со склоном перевернулся и упёрся в его грудь ногами. Затем мы врезались в землю и понеслись вниз. Дохлый Жнец с усердием играл роль ледянок, а я, выставив лезвия перед собой, нарезал встречных тварей на салат а-ля Дубов.

Пройдя сквозь строй бегущих врагов, как волнорез, оказался в самом низу — неподалёку от упавшего поезда и в полном окружении. Но герцог, используя свой дар, сбежал следом за мной и уже встал рядом. За его спиной длинная просека в рядах Саранчи тут же сомкнулась.

— Думаю, мы можем обсудить всё по дороге! — перекричал он шум вражеской толпы.

— Тогда не будем медлить!

Я выбросил бесполезные и зазубренные лезвия, и в моих руках появились топор и заряженный револьвер. Никон смог по своим старым каналам достать артефактные патроны для Громобоя. Да, я внезапно вспомнил, что у револьвера было имя. И кажется, именно такое.

Взмахнув топором, отправил в сторону вражеских полчищ серп из молнии. Он мгновенно расчистил сектор передо мной на десяток метров, и я увидел торчащие вверх лапы Пугала. Револьвер будто сам навёлся туда, где должна быть тушка твари, и я несколько раз нажал на спуск.

Оружие изрыгнуло пламя, вытянув из меня солидное количество маны, но пули… Три светящихся голубым, синим и красным росчерка по прямой устремились к цели. Первый пробил коридор, поразив Саранчу, оказавшуюся на пути, электричеством, второй врезался в Пугало, заморозив его каменную броню, а третий взорвался, обдав врага огнём.

Пугало качнулось и упало. Не погибло, я это чувствовал, но на время выбыло из строя.

— Не знал, что твой пистолет так может, — прокричал Билибин, шинкуя пехоту врага за моей спиной.

— Я тоже… — пробормотал я, глядя на револьвер.

Как-то директор академии говорил, что ходили легенды, будто этот револьвер, Громобой, обладает своим разумом. Тогда подтверждений этому не нашли, но сейчас… Меня как будто на миг коснулась чья-то воля. Добрая, дружественная, не принадлежащая Саранче.

Любопытно…

Ладно! Потом это обдумаю! Сейчас Саранча в замешательстве, так что использую это время, чтобы добраться до Канцелярии.

— Вперёд! — крикнул я, меняя револьвер в руках на молот, а топор — на алхимические зелья и бомбы.

Ряды Саранчи смешались, и мы с герцогом стали прорываться наверх. За спину себе я кинул несколько кислотных зелий, отрезав ближайших врагов кислотными лужами. По бокам швырнул алхимический огонь. Тот, который долго горит, а