Читать книгу - "МИФЫ. Корпорация М.И.Ф. - Роберт Асприн"

первый взгляд кажется полностью состоящим из офисных зданий, всего в нескольких шагах от основных деловых и транспортных магистралей есть также процветающие жилые кварталы.

Признаюсь, я был не в восторге от района, в котором жила мать Ааза, когда мы его нашли. Не то чтобы он выглядел особенно неухоженным или грязным… по крайней мере, не грязнее, чем остальная часть этого измерения. Просто он выглядел… скажем так, убого. Здания и улицы были настолько невзрачными, что я загрустил от одной мысли, что кто-то, а тем более мать моего друга, может там жить.

– Я подожду здесь, на улице, – объявила Пуки, когда я вышел из такси.

Я удивленно посмотрел на нее.

– Разве вы не со мной?

– Думаю, куда важнее охранять путь отхода, – сказала она. – Вряд ли внутри подстерегает какая-то опасность, если только это место не обрушится, когда вы постучите в дверь… но в этом случаю, боюсь, я буду бессильна помочь. Ну же, Скив! Неужели вы ожидаете от дряхлой старушки таких уж проблем?

У меня не нашлось, что возразить ей, и я поднялся по ступенькам крыльца к двери. Там был список имен и ряд кнопок рядом с ними. Я без труда нашел имя матери Ааза и нажал кнопку с ним рядом.

Через пару мгновений из стены рядом с моим локтем внезапно раздался скрипучий голос:

– Кто там?

Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что это какая-то акустическая система.

– Это… я друг вашего сына Ааза… То есть Аазмандиуса. Могу ли я поговорить с вами несколько минут?

Последовала долгая пауза, прежде чем пришел ответ:

– Полагаю, коль ты уже здесь, я могла бы с тобой поговорить. Поднимайся.

Внезапно у двери послышалось громкое жужжание. Я терпеливо ждал, и через несколько мгновений оно прекратилось. Я продолжал ждать.

– Ты все еще там?

– Да, мэм.

– Почему?

– Не понял?

– Почему ты не открыл дверь и не зашел, когда я тебя впустила?

– О, так вот что это было! Извините, я не знал. Не могли бы вы… впустить меня еще раз?

– В чем дело, ты никогда раньше не видел удаленный замок?

Полагаю, это был риторический вопрос, но мое раздражение от недавнего конфуза побудило меня ответить:

– Вообще-то нет. Я впервые в этом измерении. У нас в Пенте нет ничего подобного.

Последовало долгое молчание – такое долгое, что я задумался, не было ли ошибкой признать, что я из другого измерения. Звуковой сигнал вновь почему-то застал меня врасплох, хотя я его ждал.

На этот раз я сумел открыть дверь до того, как жужжание смолкло, и я шагнул в вестибюль. Освещение было тусклым, и как только я закрыл дверь, стало совсем темно. Я хотел было снова открыть ее, чтобы хоть как-то сориентироваться, но в последнюю минуту отдернул руку. Вдруг где-то сработает сигнализация, а если мне сейчас и нужно что-то меньше всего, так это новые проблемы.

Постепенно мои глаза привыкли к сумраку, и я смог различить узкий коридор с еще более узкой лестницей, которая исчезала во мраке наверху.

– Поднимись, – сказала она.

Восприняв ее слова буквально, я начал подниматься по лестнице… все время надеясь, что не ошибся.

После того как я преодолел несколько пролетов, эта надежда стала еще более пылкой. Ни в одном из коридоров, мимо которых я проходил, не было заметно ни малейших признаков обитаемого жилья, а то, как скрипела и стонала подо мной лестница, наводило на мысль, что я направляюсь в запретную часть здания.

Я уже был готов поддаться своим страхам и вернуться на первый этаж, как лестница наконец закончилась. Квартира, которую я искал, находилась прямо через коридор от того места, где я стоял, так что мне ничего другого не оставалось, кроме как продолжить. Подняв руку, я осторожно постучал. Скажу честно, я опасался, как бы громкий стук не вызвал катастрофическую цепную реакцию.

– Войдите! Открыто!

Собрав в кулак всю свою храбрость, я вошел.

Квартирка была одновременно крошечной и ужасно загроможденной. У меня создалось впечатление, что если одновременно вытянуть обе руки, можно коснуться противоположных стен. Кстати, я был вынужден побороть желание так и сделать, поскольку стены и их содержимое, как мне показалось, были готовы в любой момент обрушиться. Думаю, именно тогда я и обнаружил, что страдаю легкой клаустрофобией.

– Значит, ты друг этого безответственного Аазмандиуса. Я знала, что он плохо кончит, но никогда не думала, что он опустится так низко, чтобы якшаться с пентюхами.

Последние слова наверняка произнесла мать Ааза… «наверняка» – потому что она была единственным человеком в комнате кроме меня! Сначала мой взгляд скользнул мимо нее, словно она являлась неотъемлемой частью всего этого хлама, но как только привлекла мое внимание, она, казалось, тут же начала доминировать над всем, что было вокруг… если не над всем измерением.

Помните, я говорил, что Пуки – одна из двух типов женщин, которых я заметил на Извре? Так вот, мать Ааза принадлежала к другому типу. Если Пуки была гладкой и мускулистой, почти как змея, фигура передо мной напоминала скорее огромную жабу… зеленую чешуйчатую жабу-рептилию. (С тех пор мне указали, что жабы – это земноводные, а не рептилии, но тогда она произвела на меня именно такое впечатление.) На ней был мешковатый домашний халат, из-за чего она представлялась еще более раздутой, чем была на самом деле. Низкое мягкое кресло, на котором она сидела, было почти скрыто ее тушей, которая, казалось, разбухала через подлокотники кресла и перетекала на пестрый ковер. На коленях у нее лежал клубок белой веревки, которую она злобно тыкала маленькой колючей палкой, которую держала в руках. Поначалу у меня создалось впечатление, что она истязает веревку, но потом я заметил, что похожие веревочные массы были разбросаны почти по каждой доступной плоской поверхности в квартире, отчего пришел к выводу, что она участвует в неком конкурсе рукоделия, природа которого останется для меня загадкой.

– Добрый день, миссис…

– Зовите меня герцогиней, – отрезала она. – Все так делают. Не знаю, правда, почему… В этом измерении вот уже несколько поколений нет никаких королевских особ. Обезглавили всех и разделили их имущество… Вот это были времена!

Она причмокнула при воспоминании (хотя я не был уверен, о королевской власти или обезглавливании) и неопределенно указала на дальнюю стену. Я посмотрел, почти ожидая увидеть засушенную голову на мемориальной доске, но затем понял, что она указывает на висевшую там выцветшую картину. Я также понял, что из-за слоя пыли и грязи на ее поверхности я не могу рассмотреть, что там изображено.

– У горничной