Читать книгу - "Княжна Тобольская 4 - Ольга Смышляева"

практиками десятого ранга, но исключения бывают.

— Так вот о чём говорили врачи, объясняя аномальную температуру. Признаться, я тогда не поняла, что за «рикошет».

— Не страшно, это всё равно не он, — с уверенностью заявил Вэл. — Иначе ты бы обнулилась. Твои эсс-каналы держаться на артефактах, ещё не забыла? А «рикошет» вызывает резкий скачок эссенции. Его объём разорвал бы тебе всю эсс-систему уже с концами. Поверь: на снимках ЭнРП такую картину увидит даже интерн без опыта.

Ясно, что ничего не ясно. Врачам о прошлом обнулении я не сообщала за ненадобностью, а от дополнительного обследования сверх необходимого минимума отказалась. Имела право. У меня в диагнозе проникающее ранение селезёнки стояло, а не эфирная дребедень.

— Значит, стресс-тест мне не нужен?

— Технически нет, но без него я не могу поставить тебе отметку в дипломный лист. Таков порядок, Василиса. А теперь в кровать, — с нажимом скомандовал он.

Я покосилась на жужжащую плиту.

— Не побоюсь спросить: что конкретно представляет из себя стресс-тест?

— Направленное воздействие концентрированной эссенции на ядро в мозгу с определённой частотой и последовательностью. Процедура безопасная, но неприятная. Чем-то напоминает эфирный шторм.

Сняв положенную одежду, я не без опаски устроилась на кровати. Матрас тут же провалился под моим весом, словно гамак.

— Много времени займёт?

— Минут двадцать.

Стальная плита медленно поехала вниз, пока её искрящиеся эссенцией шипы не остановились в паре сантиметров от моего лица.

— Это многолучевые коллиматоры, касаться их можно, током не ударят. Если хочешь, закрой глаза. Три, два, старт.

Секунд через пять по всему телу разлилось тепло, запах озона защекотал ноздри. Я сосредоточенно прислушалась к своим ощущениям, ожидая хоть какого-то дискомфорта, но не уловила ничего даже близко похожего на эфирный шторм.

Молчать не стала, сразу сообщила Вэлу об отсутствии эффекта, а то вдруг он что-то не включил?

— Это нормально, док?

Он ответил далеко не сразу.

— Зависит от ранга практика. Чем он выше, тем меньше будет сторонних ощущений. Напомни: какой у тебя ранг, Василиса?

— В стихии воздуха по-прежнему пятый, а в псионике… — Я чуть приподняла лицо, чтобы почесать нос об один из шипов. — Понятия не имею, не уследила за прогрессом. До убийства японца была шестого, затем откатилась до первого.

— Любопы-ытно-о.

— Со мной что-то не так?

— Отнюдь. Настройки модуляторного псимографа выставлены в расчёте на практиков до десятого ранга силы. Воздействие его эссенции не почувствует только тот, кто выше.

Я подавила неуместный смешок. Слова Вэла звучали слишком абсурдно.

— Проверьте настройки ещё раз, ваше высокоблагородие, я не могу быть выше.

— Псимограф говорит обратное. Ты находишься за рамками его калибровочных возможностей. Не знаю, что случилось на практике и при каких обстоятельствах ты убила псионика, но… Похоже, ты каким-то образом получила его эссенцию.

— Такое бывает? — насторожилась я.

Шипы — вернее, коллиматоры — затрещали сильнее и стихли. Плита медленно поползла вверх, пока не замерла под потолком стильной люстрой. Вэл помог мне вырваться из плена матраса, и мы переместились к рабочему столу, на всех мониторах которого мигала красная надпись: «Отказъ сканированiя».

— У меня слишком мало данных, чтобы ответить на этот вопрос, — произнёс Вэл. — Давай начистоту, Василиса. Я уважаю тебя и твоё право на тайну личной жизни, но ответь: как именно умер псионик?

— Не сразу.

Валерий Николаевич умеет хранить чужие секреты, даже когда его об этом не просят. Если рассказать ему чуть больше правды, хуже не будет. Он уже знает многое, и тот ритуальный круг из пещеры недолго останется секретом.

— Мацуда, как его называют, был кровавым язычником. Весьма опытным. Моё появление сорвало ему какой-то ритуал, между нами завязался бой, и я… Сумела в последний момент бросить в него нож. По совершенно нелепой случайности псионик угодил в собственный круг, но перед тем, как уйти в Вечность, попытался вытянуть из меня эссенцию разума.

Ничем не выдав недовольства при упоминании темы кровавого ритуала, Вэл качнул головой:

— Не из тебя. Ритуал, какую бы цель не преследовал, запускается кровью жертвы. Иногда исполнитель и жертва — одно и то же лицо. Это ведь он проводил над тобой ритуал в прошлом году?

Я побледнела.

— Как вы…

— Догадался? — мягко улыбнулся он. — Без эфирной связи обмен эссенцией невозможен, а между случайными людьми она не возникает.

— Ну нет! — я рассмеялась. — Тот псионик не мог отдать мне свою эссенцию. Я была его смертельным врагом.

Вэл посмотрел на меня с оттенком веселья:

— Почему не мог? Ты одержала над ним верх, это достойно уважения в глазах каждого, кто живёт по законам чести.

Помнится, Зэд болтал что-то о характере победителя и великом даре, которым нельзя владеть слабому. Только его слова больше походили на сожаление, чем на подарок.

— Вряд ли кровавые язычники чтут подобные вещи.

— Другого объяснения у меня нет, — развёл руками Вэл. — Добровольная передача эссенции не даёт «рикошета», но клиническая картина совпадёт.

— Тогда почему я откатилась на первый ранг?

— Ты не откатилась. — Взяв стилус, мастер постучал им по красному уведомлению на экране, будто оно что-то объясняет само по себе. — Будь твой ранг ниже десятого, отказа бы не было. По всей видимости, псионик был очень мощным практиком, и после его смерти ты одномоментно получила просто космический объём эссенции. Его невозможно «усвоить» за несколько дней.

Я недоверчиво сощурила правый глаз. Да как, вашу дичь, это вообще работает⁈

— Считаете, у моего организма что-то вроде несварения?

— Что-то вроде периода адаптации к новым условиям, — поправил Вэл. — Сейчас тебе следует сделать упор на медитацию и заново познакомиться со своей силой. Со временем способности придут в норму. — Закрыв окно уведомления, он выключил программу. — В стресс-тесте смысла нет, отметку в лист я поставлю так. «Рикошет» не подтвердился, а с остальным разберёшься сама.

— Спасибо, Вэл! Вы даже не представляете, как обнадёжили меня.

— Если понадобится какой-нибудь совет или помощь, ты знаешь моё расписание. И ещё момент, — его голос стал почти пророческим. — Стихия разума — это сила, способная на страшное зло. Распоряжайся ей с умом, или в конце останешься одна в комнате, полной людей, которые улыбаются тебе только из страха.

— Обещаю. Или во благо, или никак.

Сделав шаг к двери, я внезапно развернулась.

—