Читать книгу - "2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков"

Один из них, высокий парень в плаще из коричневой занавески, подошел к Ольге и серьезно спросил:

— Это тот самый эльф должен прийти?

Ольга устало посмотрела на него.

— Какой тот самый?

— Ну, который тебе в RU.ANEKDOT отвечал. Он пишет так, будто сейчас попросит коня, меч и право на престол.

— Я не говорила, что он эльф.

Парень понимающе кивнул.

— Конечно. Конспирация.

Катя закрыла лицо ладонью.

— Господи, только вас тут не хватало.

— Мы можем обеспечить охрану периметра, — предложил толкинист с полной серьезностью.

Ольга вдруг представила, как Илья действительно появляется в своем невозможном бархате, а его встречает не только трибунал сисопов, но и добровольная стража из людей с деревянными мечами. Картина была настолько абсурдной, что она едва не рассмеялась. Смех застрял в горле и превратился в дрожащий вдох.

— Просто не бейте никого, — сказала она.

— Если первыми не нападут, — торжественно ответил парень.

Катя проводила его взглядом.

— Знаешь, если твой Илья всё-таки существует, он впишется сюда лучше, чем мы думали.

Ольга посмотрела на дальнюю аллею. Там, за полосой кустов, дорожка уходила в золотую пыль света. Пешеходы время от времени проходили мимо: пожилая женщина с авоськой, мальчишка на велосипеде, мужчина с собакой. Каждый раз сердце Ольги болезненно дергалось. Каждый раз это оказывался не он.

Она не знала, как должен выглядеть человек, которого она ждала. В письмах Илья был голосом: вежливым, странным, слишком красивым, слишком далеким. Она пыталась представить его обычным парнем из Политеха, но образ разваливался. Пыталась представить ролевиком, но и это не сходилось. В конце концов она перестала представлять. Пусть реальность сама сделает свою работу.

Алексей снова сел на складной стул. Папка лежала у него на коленях. Его пальцы неподвижно держали тесемки. Он не пил, не шутил и почти не моргал, только время от времени проверял взглядом аллею.

Денис подошел к Ольге и встал рядом.

— Ты держишься?

— Нет.

— Честно.

— А смысл врать?

Он кивнул.

— Если начнется давка, уходи в сторону деревьев. Не к выходу. Там Лёха будет перекрывать.

Ольга посмотрела на него с удивлением.

— Ты на чьей стороне?

Денис поморщился.

— Я на стороне того, чтобы никто сегодня не устроил идиотскую драку из-за почтовой базы.

— Благородно.

— Не обольщайся. Я всё еще хочу понять, как он это делает.

— Я тоже.

Денис впервые за вечер улыбнулся почти нормально.

— Тогда у нас есть общая тема.

В этот момент со стороны дальних кустов донесся резкий треск. Сухая ветка ломко щелкнула, будто под чьей-то ногой. Разговоры на поляне оборвались не сразу, а волной: сначала ближайшие, потом те, кто увидел их лица, потом вся толпа. Гитарист замер с пальцами на струнах. Толкинисты одновременно повернули головы. Денис оторвался от ноутбука. Алексей медленно поднялся.

Ольга не сразу поняла, что перестала дышать. Хруст гравия под ботинком Дениса, шорох папки в руках Алексея, короткий вдох Кати рядом — всё вдруг оказалось рядом, слишком близко. Катя перестала жевать вафельный край стаканчика. Смешная крошка осталась у нее на губе, но никто уже не мог обратить на это внимание.

В кустах снова что-то дрогнуло.

— Это может быть кто угодно, — прошептал Денис.

— Да, — сказала Ольга.

Но она уже не могла заставить себя поверить в случайного прохожего. Не логикой, не доказательствами, не теми сухими строчками, которые хранила на дискете в сумке. Просто надежда, которую она весь вечер удерживала в кулаке, вдруг перестала помещаться внутри.

Алексей поднял папку выше, прижимая ее к груди как щит. Денис сделал шаг вперед. Толкинисты, наоборот, расправили плечи, будто готовились встречать короля. Вокруг поляны повисла плотная, почти материальная тишина.

Ольга смотрела в дальнюю пыльную зелень аллеи и больше не моргала.

Словно невидимый канал связи, проложенный сквозь ночные дозвоны и потерянные пакеты, попытался обрести физическую плотность. Воздух между кустами пошел мелкой рябью, искажая вечерние тени.

Глава 30. Материализация и Портвейн

Подошвы эльфийских сапог с жестким, хрустящим звуком ударились о пыльный гравий.

Воздух вокруг фигуры Ильи оглушительно хлопнул, заполняя образовавшуюся пустоту. Последние обрывки зеленого свечения, похожие на распавшиеся буквы, оторвались от плотной ткани куртки и с тихим шипением растворились в раскаленном мареве летнего дня. Переход завершился. Тяжесть чужого мира мгновенно навалилась на плечи, заставив эльфийского принца пошатнуться. Колени инстинктивно согнулись, принимая невидимый вес, а легкие рефлекторно втянули первую порцию местной атмосферы.

Физиологический шок оказался сродни удару кузнечным молотом по обнаженным нервам.

Жара обожгла лицо и горло. После стерильной, вечно прохладной тишины эльфийских подземелий тридцатиградусный Санкт-Петербург ощущался как погружение в кипящий сироп. Воздух казался слишком густым, тяжело давил. Он сопротивлялся каждому вдоху. Илья медленно выпрямился, расправляя спину. Его длинные пальцы скользнули по груди, проверяя целостность брони после перехода. Синяя ткань не порвалась, руны вдоль швов холодили разгоряченную кожу. Тело было целым.

Затем ударили запахи.

Обоняние бессмертного, привыкшее различать тончайшие ноты утренней росы на лепестках лотоса, захлебнулось от перегруза. Илья прикрыл глаза, заставляя себя не отступить перед обрушившейся смесью. Под ногами пахло плавящимся битумом и раскаленной каменной крошкой — старым городским асфальтом. С дороги тянуло гарью, пылью и горячим железом. От деревьев шла сухая смола. Это был агрессивный, грязный, но невероятно живой воздух.

Для бессмертного, чьи легкие столетиями знали лишь чистый эфир дворцовых садов, этот земной смог казался агрессивной, почти разумной формой жизни. Илья чувствовал, как сажа садится на горло, как бензиновая горечь царапает нос. В его родном мире даже запахи подчинялись строгой симметрии, каждый аромат имел свое выверенное место в гармонии дня.

Здесь же царил абсолютный, неконтролируемый хаос. Запахи накладывались друг на друга, вступали в химические реакции, гнили и плавились под безжалостным солнцем 1996 года. Однако в этом хаосе не было смерти — в нем пульсировала грубая, первобытная витальность. Этот мир жил на пределе своих возможностей, жадно потребляя кислород и выплевывая токсины.

Эльфийский принц прислушался к собственным ощущениям, ожидая почувствовать отвращение, но вместо этого где-то глубоко внутри шевельнулось давно забытое, почти атрофировавшееся любопытство. Это была не стерильная скука вечности. Это была настоящая, обжигающая реальность, ради которой он и рискнул шагнуть в слепящую геометрию портала.

Слух подвергся не меньшей пытке. Вместо привычного пения райских птиц или звона хрустальных подвесок на уши давил низкочастотный, непрерывный, утробный гул автомобильного трафика. Он проникал прямо в кости, заставляя вибрировать грудную