Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

Тяжелое. Мутное. Подталкивало к горлу тошноту. И хотелось заорать, швырнуть в нее чем тяжелым, тем же ботинком. Или высказать все, что Святослав думает о дивах и ведьмах, и вообще…

А потом навалилась усталость.

Сразу за все.

И он просто сел на край кровати. А потом лег, как был, в одежде. И когда тонкие руки дивы обвили шею, сил, чтобы вырваться, не осталось. Ладонь коснулась лба, и дива вздохнула:

– Точно простыл. Вон какой горячий. А тебе нельзя. У тебя легкие слабые. И все… знаешь, когда я была маленькой, то есть, не настолько маленькой, как Розочка, но все-таки, мама мне рассказывала сказку о мире, который вырос на ветвях Великого древа. Всякий раз о другом.

Ее голос успокаивал, хотя видят ушедшие Боги, Святослав сумел бы справиться и сам. Всю жизнь справлялся. Но теперь его только и хватило, что лежать и слушать.

– Это Древо было всегда и всегда будет. Я не понимала, как это возможно. А потом вообще забыла… я о многом забыла, – она сама устроилась на плече Святослава, и острый ее подбородок упирался в это плечо. А пальцы задумчиво скользили по его щеке. И стало страшно, что она руку уберет.

Тогда Святослав точно замерзнет.

Насмерть.

Или похуже.

– Теперь вот вспоминаю. Или это не совсем даже моя память? – ее голос был задумчивым. – Но, если и так, это не важно. Древо огромно, оно существует вне времени и пространства, а на ветвях его рождаются миры и боги. Иногда они едины, а иногда нет… боги взрослеют и уходят, а миры тоже взрослеют, но остаются. Некоторые живут долго-долго и сами становятся богами. А с другим случается… всякое.

Становилось легче.

Дышать.

И сердце заработало ровнее. Оно, сердце, обычный орган, так Святославу говорили. Просто кусок мяса, который люди по недомыслию спешат наделить всякими свойствами, хотя единственное его свойство и задача – кровь перекачивать. А что ноет и болит, так провериться надо.

– Миры болеют, как и люди. И не люди. Но кто-то справляется с этой болезнью, а кто-то нет. И тогда мир погибает. Засыпай.

Она не приказала – попросила.

Святослав подчинился. Он закрыл глаза, понимая, что еще немного и провалится в сон, скорее всего кошмарный, другие ему не снятся. Лучше бы конечно вовсе забытье.

Но разве повезет?

Повезло.

Он видел то самое Древо, существовавшее нигде и везде. И корни его уходили куда-то в первозданную Бездну, а ветви держали другую бездну. И на ветвях этих новогодними лоснящимися шарами висели вселенные. Это было совершенно ненаучно, хотя Святослав прекрасно осознавал, что спит, а снам дела нет до науки, но завораживало. И он просто смотрел на Древо, которое рождало миров и богов, а потом пытался среди бессчетного числа их свой собственный.

Но не находил.

И это тоже было хорошо. Почему-то.

Глава 16

Маг заболел.

Вот ведь. А казался таким здоровым. То есть, не совсем, чтобы здоровым, но Астра давно поняла, что здоровых людей на самом деле немного, что большею частью они все просто недообследованные.

А этот еще и заболел.

И что ей делать?

Лежит себе, горит и улыбается. Обычно люди с температурою высокой стонут, мечутся, порой сбежать норовят. Одного, помнится, вовсе пришлось к кровати привязать, а этот вот улыбается.

Бестолочь.

И такая злость взяла на него, что не уберегся, и на себя тоже, что Астра растерялась.

– Совсем плохой? – спросила Розочка, забравшись в кровать. И руку на лоб мага положила. И нахмурилась как-то совершенно по-взрослому.

Вздохнула.

Посмотрела на свою подружку, которая держалась в стороночке, обеими руками прижимая к груди того самого, купленного в «Альбатросе» пупса.

– Совсем, – призналась Астра.

Жар она собьет. Или не стоит? Жар означает, что организм сопротивляется болезни, но как-то совсем вяло, будто маг уже сдался.

А ведь простуда.

Обыкновенная.

Ринит с его разбухшими слизистыми. Фарингит. И ларингит. Характерный налет на миндалинах, грозящий в любой момент обернуться гнойною ангиной. И Астра с ангиной справится.

Ангина – это ведь пустяк.

Не понятно тогда, откуда взялось это вот беспокойство.

…сердце работает со сбоями, и кровь сделалась неправильною, слишком густой. В такой легко образуются тромбы, а маленького сгустка хватит, чтобы убить.

– Вылечишь? – Калерия заглянула в комнату и к кровати подошла, поглядела на мага, покачала головой. – Девочки, идемте завтракать.

– Спасибо…

– Не за что… идемте. Я кашу сварила. Кашу любите?

– Манную? – уточнила Розочка, не сводя взгляда с мага, который все также тихонько лежал и улыбался.

Сволочь.

– Манную. С вареньем клубничным.

– Тогда ладно. Машка, идем.

И Машка выбралась из своего угла. Она по-прежнему старалась держаться в тени, будто опасаясь, что ее вдруг заметят и вспомнят, и выгонят. И… и кажется, сама Астра была такой же.

Была.

Долго.

Что изменилось?

Маг пришел. И лес позвал. И… и вовсе она не слабая, Астра. Пусть не такая сильная, как другие дивы, но и не слабая.

– Только попробуй мне умереть, – сказала она строго и, не удержавшись, дернула мага за прядку волос. Святослав… Светлый и славный, и кажется, у человеческих имен есть скрытые значения. Но ему идет. Светлый-светлый. Славный?

Пожалуй.

Не страшный. И еще заботливый, хотя, конечно, лучше бы он о себе позаботился.

– Ты тоже иди поешь, – Калерия заглянула в комнату. – А то голодная много ли сможешь.

И была права. Но уходить категорически не хотелось. Казалось, если Астра выйдет из комнаты, то случится что-то непоправимое.

Она положила ладонь на грудь.

Стабилен.

И просто температура. Горло еще, наверное, болит. А легкие она недавно, если не полностью восстановила – это процесс долгий, то всяко подправила. Да и нет в них заразы.

Пока нет.

Дыхание чистое, глубокое. Сердце тоже бьется ровно. И беспокоиться не о чем.

– Иди, иди, – Калерия печально улыбнулась. – А я посижу, если тебе спокойнее будет.

– Будет, – призналась Астра, хотя до того свои сомнения предпочитала при себе держать. И вообще… помалкивать.

Она ведь быстро.

И кухня рядом.

И если случится что-то, Калерия ее позовет.

Но все-таки…

Тарелка с кашей стояла на столе. А стоило присесть, как рядом опустилась огромная кружка ведьминого отвара. Ниночка подвинула и бутерброд с сыром.

– Спасибо.

– Не за что, – она изменилась, неуловимо, исчезла куда-то обычная легкость. И хмурится Ниночка непривычно, и пальцы ее перебирают