Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

уехала в Ленинград, но А. связалась со своей знакомой, которая в Ленинграде работает, и та проверила. На учет местного ковена девушка не встала.

Мне это не нравится.

– Интересно, – руку свою Святослав не убрал, а Астра… она сделала вид, что не замечает этой руки. И вообще не обращает на него внимания.

Совершенно.

…А. приходила снова. Спрашивала, что я нашла. Она сказала, что у С. есть друзья в милиции и не только там, что многие ей обязаны, а еще замешаны в ее делах. Поэтому мне стоит быть осторожнее. Что верить нельзя никому. Я не знаю, что мне делать.

– Девочка совершенно запуталась, – Святослав произнес это с грустью.

Астра же согласилась.

Ведьму было жаль.

…меня отправили в архив. Переучет. И разборка ящиков. Ящики старые, еще до войны. Попали случайно. Нужно оценить, что в них имеет значение, а что подлежит ликвидации. Работать две недели. Этого времени хватит, чтобы понять…

И снова обрыв.

Несколько листов вырезаны, и сделано это крайне аккуратно.

…А. познакомила меня с ним. Он совершенно не похож на мертвеца. Но я никогда не видела тех, кого вернули с того света. Он кажется настолько обыкновенным, что я сперва даже подумала, что А. вновь надо мной подшутила. С ней это водится. Но потом он раскрылся.

Бедный уставший человек.

– Не человек, – Астра перевернула страницу и вновь поморщилась, увидев знакомую уже полосу бумаги возле обложки. – Он давно уже не человек.

Вот только воспринимается и вправду обыкновенно. Настолько ли, чтобы и бабушка не заметила неладное? Или…

…с ним безумно интересно разговаривать. Он не настаивает на ритуале, напротив, он полагает, что А. слишком уж увлеклась, что порой избыток силы во вред, поскольку ослабляет внутренний контроль. А контроль – это именно то, что позволило ему сохранить себя.

Святослав произнес слово, которое в приличном обществе вслух не произносят.

А он вот…

– Извини, – вздохнул тихо, и дыхание его обожгло шею. И стало жарко-жарко…

С Эльдаром было все совершенно иначе. Нет, она любила. Точно любила. Так, как любят в первый раз, так, как приходит весна, безумная и скоротечная. И глядя в глаза его, она видела отражение того самого весеннего безумия.

Но теперь ведь осень.

И все равно жарко.

Это от пальто. Два пальто все-таки перебор и надо бы вернуть одно, пока Святослав сам не замерз, только не хочется. Напротив, Астра поняла, что с преогромным желанием оставила бы это вот пальто себе, если не навсегда, то до конца этой безумной ночи.

Или пока не выветрится из ткани запах мага.

Пока…

…мы гуляли. Просто так. По набережной. И он рассказывал мне про город своего детства. Так странно. Я знаю, что тогда, до войны, мир был совсем другим, но одно дело читать в учебниках, и совсем другое – слушать человека, который в том мире вырос.

Он говорил, и я видела этот другой город. Узкие улочки. Городовых. Белую публику и тех, кому не повезло родиться отверженным. Клейменных ведьм и магов, вынужденных носить ограничивающие браслеты лишь потому, что родились они в простой семье.

Открытые суды.

Военных.

Я видела и его таким, каким он был. Молодым, горячим и уверенным, что весь мир принадлежит ему. Он ведь родился в правильной семье, а потому получил высочайшее дозволение пользоваться силой. Он рассказывал об учебе и кадетском корпусе.

Службе.

О войне, на которую рвался, уверенный, что будет та скоротечной. Он еще сказал, что эта вот уверенность – обычная ошибка, и что та первая война, если подумать, почти не отличалась от второй. Та же боль, та же кровь.

О мятеже он говорил скупо. Я пыталась расспросить, но он обмолвился, что в то время не был в Петербурге, а потому не может знать точно, что там происходило и происходило ли вовсе. Я не настаивала. Мне было видно, что тема эта ему неприятна. Позже он заговорил, что сперва полагал, будто мятеж подавят и все вернется, как прежде. И что человеку образованному невозможно было представить, как все повернется. Он еще добавил, что ему понадобились годы жизни, чтобы привыкнуть к новым порядкам.

Внизу страницы ведьма нарисовала незабудки.

Крохотная розетка, и вновь же исполненная с поразительной точностью. Девушку стало жаль, хотя Астра и подозревала, что вовсе та этой жалости не обрадуется.

Она все же повернулась к магу, бросив взгляд на сосредоточенное до крайности лицо его. Хмурится. И выглядит мрачным.

…мы встретились вновь. Я пришла сама, мне нужно было убедиться, что с ним все в порядке. Он выглядит больным, и это значит, что срок, отведенный ему, почти вышел. Он пытался скрыть от меня дрожь рук и бледность кожи, но не вышло.

Я предложила сделать укрепляющий отвар, на что он рассмеялся, сказав, что мертв, что не подействует на него обычная моя сила. Что лекарство одно. Но лучше мне о нем не знать. Они с А. сами все сделают, а мне надо уйти и забыть обо всем.

Я пыталась.

Я честно пыталась выбросить его из головы, однако, кажется, поздно.

Любовь – опасная игрушка, особенно ведьмовская, завязанная на силе. И Астра тихонько вздохнула, а Святослав сжал ее пальцы, успокаивая.

…я провела несколько суток в архиве. Меня считают старательной, даже излишне, но мне нужно было понять, говорила ли А. правду. Ответ отыскался в том самом ящике, который я должна была разобрать. И пусть в нем не говорилось о М., что якобы уехала в Ленинград, но упоминалось о четырех ведьмах, пропавших, а после найденных на окраине выпитыми. В деле имелось подробное описание вещей, что были найдены при ведьмах, а также снимки их. Пусть дрянные, попорченные, но я узнала тот амулет, который С. вручила А., велев носить, не снимая.

Совпадение?

Сомнений становится все больше. Мне доверяют, а потому в архиве я могу оставаться столько, сколько надобно. М., которая им заведует, стара и давно уже желала бы покинуть работу, а потому радуется всякой возможности уйти до срока, чем я и пользуюсь.

– Ей надо было рассказать, – Святослав подвинулся еще ближе, хотя куда уж, казалось бы, ближе. И Астра оперлась на него.

– Кому? – спросила она.

– Да… не знаю, – он признал это, пусть мужчины и не любят признавать ошибки, но он признал.

И это тоже было… удивительно.

Пожалуй.

…сегодня