Читать книгу - "Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников"

кивнул он Одоевскому, скрывая досаду на себя. — Выделим три отряда с петардами. Один будет из моих солдат, а два из плесковских и нойштадтских.

Спорить с королём не стал, тем более что решение честное, да и в случае успеха те, кто взорвёт эту петарду, получит почёт, ведь благодаря им будет взят воровской гуляй-город.

Ночью удалось подорвать сразу две петарды. С третьей новгородские люди оплошали, отстали от псковичей и свеев, и когда были под стенами да прилаживали котёл петарды к стенке воза, один за другим грянули два взрыва. Тут уж стрельцы внутри всполошились, принялись светить вокруг, швырять во тьму факелы. Конечно новгородских людей заметили, начали палить. Ни в кого не попали, но и тем уже не с руки было возиться с тяжеленной петардой. Они бросили её и поспешили убраться подальше от гуляй-города, покуда оттуда не вышел сильный отряд, чтобы разобраться с ними. Боя принимать ни они, ни свеи с псковичами не собирались.

С раннего утра следующего дня до самого полудня, покуда лагерная обслуга возилась, сооружая мантелеты, которые начали делать ещё вчера, шведские пушки забрасывали гуляй-город ядрами. Снова без особенно разрушительного эффекта, несмотря на то, что канониры сосредоточили огонь именно на повреждённых взрывами петард турах. Слишком уж крепко выстроен был вагенбург, без настоящей осадной артиллерии, тяжёлых проломных бомбард, которые есть только в Москве, его не взять. Теперь это было уже очевидно, и его величество больше не допускал хвастливых высказываний. Ронять королевскую честь он уж точно не собирался.

— За мантелетами также стоило бы отправить в атаку не только моих солдат, — заметил его величество, опустив зрительную трубу. Обстрел как раз завершился и вражеский вагенбург был виден с позиции, которую он занимал вместе с генералом Горном и обоими воеводами, как на ладони, — но и отряды из Плескова и Новгорода.

— Вряд ли будет много толку от них, — ответил Горн, вместе с королём всматривавшийся в удивительно прочную крепость, возведённую московитами за считанные дни. — Их люди — не пехота, они куда лучше сражаются верхом, да и доспехов у тех, кого удастся загнать за осадные щиты практически не будет. Большую часть их попросту перестреляют прежде чем они подойдут к укреплению на расстояние, с которого можно идти в рукопашную.

— Это отвлечёт стрельцов от моих солдат, — решил настоять король, который внимал чужим советам, однако следовал им далеко не всегда и не во всём.

— Но приведёт к большим потерям при штурме, — тоже стоял на своём Горн, не желавший гробить людей ради упрямства короля. — Когда они перестреляют московитов, лишь треть сил пойдёт в рукопашную и она, скорее всего, захлебнётся.

— Вы сами говорили, что эти московитские стрельцы не слишком хороши в рукопашной, — заметил король. Он склонен был всё же согласиться с доводами Горна, однако не мог просто кивнуть и продолжал отстаивать своё мнение. Время позволяло, осадные щиты только выкатывали из лагеря на позиции.

— Из вагенбурга копьями и топорами даже чернь богемская рыцарей рубила, — напомнил ему Горн, — да так, что от одного слова «гуситы» бежали целые крестовые походы, что на них собирали паписты по всей Европе. Так что и стрельцы отбиться смогут. Многие из них были при Клушине, под Смоленском и под Москвой, а уж там им приходилось сходиться в рукопашную с наёмной пехотой.

— Почему же союзные нам московитские генералы не взяли своих стрельцов в этот поход? — поинтересовался король, и дьяк быстро перевёл его Одоевскому с Хованским.

— Ненадёжны, — честно ответил Хованский. — Только в дворянах и детях боярских уверен я, а стрельцы могут и сбежать, как казаки.

Одоевский ничего говорить не стал, и без слов была ясна причина, по которой он взял в поход лишь конные сотни, оставив стрельцов в Новгороде.

— Они бы нам пригодились, — посетовал король, не больше Горна желавший гробить в штурме вагенбурга пехоту, но выбора не оставалось. Пушки не справились, петарды сделали своё дело, но лишь отчасти, теперь пришёл черёд пехоты.

Осадные щиты выкатили на поле, мушкетёры выстроились за ними, готовясь по сигналу труб и барабанов катить их вперёд. Прямо на пушки и тяжёлые аркебузы вагенбурга. Пикинеры готовились к рукопашной, строясь пока позади мушкетёров, чтобы перед самыми стенами укрепления выйти и ударить в проломы, заполняя всё свободное пространство стальными наконечниками. Рейтары с хакапелитами и конными сотнями московитских союзников стояли на флангах, их задача отбивать атаки вражеской конницы. До поры казаки и воровские дворяне с детьми боярскими сидели в самом Гдове, однако никто в королевском лагере не сомневался, оттуда внимательно следят за осадой вагенбурга, и как только начнётся штурм вражеская конница тут же покажется в поле.

— Пришло время, — кивнул король, — трубите атаку.

И под пение труб и грохот барабанов медленно двинулась вперёд шведская и наёмная пехота. И в тот момент казалось ничто не способно остановить её наступление.

Теперь король был уверен, что вагенбург падёт к вечеру, однако снова удержался и не стал ничего говорить по этому поводу.

[1] Мантелет — здесь щит больших размеров, обитый войлоками и листовым железом, используемый при осаде крепостей

[2]Петарда (Pétara, Polyclastra, Sprengkessel — «взрывной котел»), для разрушения укреплений, разводных мостов, палисадов и тому подобного. Чугунный (либо бронзовый) литой сосуд, наполненный хорошим порошкообразным порохом, который крепился широкой горловиной на прочную доску (мадриллу, Mandrill-Brett), а затем к объекту, который должен был быть взорван. Петарды использовались для уничтожения тех объектов, которые не могли быть повреждены прямым пушечным огнем. Особенно часто они использовались для взрыва ворот и палисадов

* * *

Глядел на эти идущие к гуляй-городу колонны пехоты и атаман Заруцкий. С самого утра он сидел в седле, выведя своих казаков и детей боярских, что крест целовали царю Дмитрию, из Гдова. Каждое утро с тех пор, как свеи подошли к гуляй-городу, они покидали стены Гдова и выходили в поле, укрываясь от вражеских взоров за гуляй-городом, и внимательно следили за тем, что происходит с фронта. И когда свеи пошли-таки на штурм, Заруцкому стоило известных усилий удержать казаков и детей боярских от немедленной атаки.

— Да чего сидим тут как мыши под метлой, — возмущался Андрей Просовецкий. — Выйти в поле да и врезать им по первое число. Пущай попомнят потом руку казацкую!

Браты-атаманы поддержали его криками. Они готовы были прямо тут