Читать книгу - "Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов"

рядом. Однако это далеко не единственные жертвы взрыва на Переправе. Судя по нашим записям, с той стороны зеркала ониров стерегли Грайи.

Пандея моментально потеряла интерес к старым непонятным механизмам, напоминающим компас, и вскинула взгляд на мать:

– Грайи?!

– Да. Пемфредо и Энио, – пояснила Фива. – Не уверена, в чём было дело, но, кажется, у Гипноса или Мороса был глаз Грайи и они пошли на сделку. Им обещали вернуть глаз, если Грайи будут следить за онирами. Богини жили вместе с ними в сумеречном мире, в зеркале. Поэтому имена Грай в наших архивах внесены в список погибших при взрыве: они были в тот момент в зеркале.

Пандея не знала, что сказать. Очевидно, сделка не успела состояться, раз глаз Грай теперь у Иво. Но эта информация не имела никакой пользы и отношения к ониру, сидящему в её теле.

– Даории сгубили семью Гипноса, десятки невинных детей, уничтожили зеркало и в целом, сильно ослабив воинов Калиго, добились желаемого. Цена, разумеется, ужасающая, поэтому последующий разрыв связи между Палагедой и Даорией, скорее всего, был лучшим решением, – продолжила читать лекцию мать, водя детей по залу, изредка останавливаясь то у книг, то у остатков оружия или фамильных гербов. – Пережившие взрыв воины Калиго состарились и умерли. Какие-то ониры ещё сумели перейти к следующим носителям, но спустя несколько поколений не осталось и их.

– Почему? – подал голос Ник.

– Сумеречные ониры не способны существовать вне зеркального мира без носителя. В архивах есть информация о том, что удавалось создать какие-то предметы или артефакты, которые могли послужить им прибежищем, но записей о них не сохранилось, как и самих артефактов. Там была то ли определённая технология создания, то ли предметы творили дети Гипноса. Словом, артефакты – не дело рук смертных.

Пандея незаметно потёрла руку со шрамом, кусок стекла она не ощущала. Если он часть того самого зеркала, созданного Фантасом, то вполне подходит на роль артефакта.

– То есть не все воины Калиго носили онира непосредственно в своём теле? Как их вообще отбирали? – аккуратно поинтересовалась Пандея. Фива улыбнулась. Похоже, вопросы нравились матери, может, она действительно была довольна, что дети наконец заинтересовались её работой.

– Всех рождённых в затмение приносили сюда и записывали, а затем отдавали в школу и академию при храме Мены. Здесь они помимо обычных предметов обучались искусству. И речь не только о кистях, глине и мраморе. Некоторые тяготели к воинскому искусству. Храм превратился в настоящий город, воспитывая гениев, уникальных в своём роде представителей палагейцев, – с горделивой улыбкой пояснила Фива, демонстрируя бюсты и книгу с длинными списками имён. Среди них Дея действительно узнала великих полководцев или же мастеров изобразительного искусства. – Не знаю, как именно выяснили про Калиго и её ихор, скорее всего, боги рассказали, будучи тогда во главе Палагеды. Но далеко не все получали онира. Те сами выбирали своего хозяина. В подростковом возрасте каждый посещал зеркальный мир, и первое соединение происходило именно там.

– Почему? – с уже привычным вопросом встрял Ник.

– Потому что онир в теле может быть опасен для носителя. Управление ониром без должной подготовки и сразу в нашем мире сродни приговору. Говорят, он уничтожал сознание носителя. Тот не успевал приспособиться.

Пандея проигнорировала тяжёлый взгляд Ника, сделав вид, что слушает лекцию матери об очень старых временах, никак не относящихся ни к реальности, ни тем более к ней.

– Поэтому первые тренировки проводились в зеркальном мире, – продолжила Фива, не замечая напряжённости между детьми.

– Ты что-то сказала про амулеты. Они помогали? – уточнила Дея.

– Да. Часть воинов Калиго неплохо адаптировались к фамильяру в собственном теле и уже после месяцев тренировок в зеркальном мире были способны совместно сосуществовать и в Палагеде. Однако были и послабее… таким изготавливали амулеты. Не уверена про построение связи – кажется, использовали кровь хозяина. Но такие амулеты делали маленькими и вживляли в тело воинов Калиго. Итог совместного сосуществования был таким же, но чуть безопаснее для носителя. Амулет служил дополнительной блокировкой для онира. Однако если такой амулет извлекали из тела носителя и уничтожали вне зеркального мира, то онир погибал.

Ник почти не отрывал от сестры упрямого взгляда, Пандея видела и его тревогу, и мольбу рассказать матери правду. Если он думал, что она способна чем-то помочь, то, вероятно, ошибался. Тем более что Гипнос предложил вариант извлечь онира из её тела. Достаточно избавиться от осколка в руке. Нику она об этом не рассказывала и сейчас убедилась, что правильно сделала.

Не сказать, что осознание опасности её не пугало.

У Деи дрожь пошла по спине от мысли, что собственный разум ещё принадлежит ей лишь благодаря куску зеркала.

– Это было обязательно? Все ли воины Калиго хотели иметь онира? – спросил Ник, разглядывая корешки книг на ближайшей полке.

– Действительно не все. Некоторые отказывались, но таких были единицы.

– Наша семья как-то связана с воинами Калиго? – заговорила Пандея.

– Да. – Улыбка матери была тёплой, искренне любящей. Фива даже взяла руки дочери в свои и погладила в знак немой благодарности, будто она давно хотела рассказать и Дея наконец дала ей шанс. – История нашего рода насчитывает много тысячелетий. Наши предки были воинами Калиго и владели фамильярами. Большую часть существования храма Мены и академии их возглавляли Лазарисы. Именно поэтому я наотрез отказалась брать фамилию вашего отца. Сохранность наследия важнее. – Взмахом руки Фива указала на окружающие предметы, и Дея вздохнула, поражаясь, как долго хранится память о воинах Калиго. Похоже, уже немало поколений о них помнят лишь потомки семьи Лазарис. – Я столько раз пыталась рассказывать вам истории в детстве, но чем старше вы становились, тем меньше интересовались делами храма. Мне с трудом удалось заставить вас изучать искусство, хотя у каждого есть талант.

Пандея тихо фыркнула, не согласная. За собой особых способностей она не замечала. Мать её сомнения не разделила, приняв строгий вид учительницы.

– А на тебя, Пандея, у меня и вовсе были огромные надежды. Ты родилась в затмение. Воины Калиго в прошлом, но это знак самой богини Мены, а ты от неё отвернулась – и ради чего? Ради жизни среди людей? Работы в… в каком-то издательстве… секретаршей?

– Журналисткой, – нехотя поправила Дея.

Ещё пару недель назад они могли рассориться на этой почве, но сейчас Дея попридержала протест при себе. Ведь именно мать оказалась права. Может, Мена не благословила её талантами к искусству, но Пандея получила нечто более важное спустя столько тысячелетий забвения. Она обвела взглядом медленно ржавеющие, рассыпающиеся и трескающиеся остатки воспоминаний о великих для Палагеды личностей. Всмотрелась