Читать книгу - "Жандарм - Andreas Eisemann"

пулемётами — с «Максимом» и пулемётом Браунинга, его «картофелекопалкой». Стреляли из винтовок системы Генри, винтовок с уменьшенным калибром, револьверов.

И даже из первых дробовиков — прототипов будущей легендарной помпы. К огромному сожалению, Браунинг не успеет доставить новые полуавтоматические ружья 12 калибра под бездымный порох. Но ничего — главное, у нас была новая модель Смит-Вессона. В этом мире, благодаря нашей работе с компанией и длительной переписке с обещанием крупного заказа, для меня выпустили небольшую партию доработанных револьверов специально для практики и демонстрации — в самой Америке их в продаже не было. Разумеется, я проплатил всё заранее, только поэтому всё и получилось. Может, в будущем удастся выкупить патент и наладить собственное производство, а также делать модификации revolvera под наши потребности. Либо просто начать делать своё, ни на кого не оглядываясь.

Приезжал и Мосин — непосредственно вёл предварительные занятия для нас. Много рассказывал, показывал, привёз новые экспериментальные винтовки под патрон 7,62×39. Собственно, там главным был именно патрон — первый промежуточный. У нас была винтовка Winchester Model 1895 под патрон .30-40 Krag, то есть 7,62×40 мм, которая очень хорошо себя зарекомендовала. По стандартам времени он считался малокалиберным боеприпасом. А наш новый экспериментальный патрон и вовсе посчитают мелкашкой. Ну да ничего.

Новая мосинка под семёрку получилась чудо как хороша — лёгкая, поворотливая, компактная, удивительно комфортная. В руках лежит как игрушка. Даже если армия не возьмёт — будем продавать как охотничий карабин.

Мне очень повезло с Густавом Беккером. Он оказался настоящим фанатом огнестрельного оружия, даже сам немного баловался изобретательством. Поэтому, решительным жестом отстранив меня от всей этой истории, сам погрузился в неё с головой. Я был этому крайне рад. Вместо того чтобы лезть всем на глаза, буду прятаться за широкую спину фон Валя.

Как мне потом признался Беккер за бутылочкой вина в компании наших преподов — он боялся, что его зовут в непонятную структуру вроде синекуры. Но в процессе знакомства понял, что вытянул золотой билет. Остальные подтвердили. А когда я сказал им, что сам Император приедет — вообще. Не каждому в этом времени удавалось просто увидеть его, не то что поговорить с царём.

Я специально инструктировал Беккера, чтобы не боялся вступать в конфликт с офицерами генштаба, особенно с Драгомировым. Но, как оказалось, мои переживания были напрасными — Беккера просто трясло от него. Поскольку он был и оружейником, и инженером-любителем, и читал все журналы, где Драгомиров публиковал свои опусы, — от генерала-ретрограда его просто колотило.

Беккер был фанатом новинок во всех сферах. Выписывал все журналы по технике, его интересовало всё. И когда он сталкивался с подобными дубами — сбивался на немецкую ругань.

Если у него и были какие-то сомнения, то после наших тренировок с ведением пулемётного огня, в том числе перекрёстного, по группе пехоты — все они исчезли. Он вместе со своими товарищами засиживался до поздна и писал новые положения.

В том числе мы построили пулемётный дот без артиллерии, и я поставил задачу взять его. Вот тогда все и начали чесать репу. А я закинул идею о том, чтобы начали думать о новой конструкции ручных гранат. Всё-таки тут и инженеры были, причём со связями — так что может и получиться что-то. Ну и я потом помогу, чем смогу.

Обкатывали новую форму, делали отчёты, которые затем отправятся на производство для внесения изменений.

По мере строительства нашего центра по столице поползли слухи, но реальной информации ни у кого не было. Когда я сообщил Николаю, что мы готовы к демонстрации, он уже сам сообщил в нужные ведомства. Изначально мы не планировали собирать кучу народа. Я лишь попросил Николая пригласить графа Келлера и подполковника Евгения Ивановича Мартынова — главного оппонента Драгомирова. Евгений Иванович был постоянным членом военно-исторической комиссии по изучению и описанию русско-турецкой войны. Сам же Драгомиров возглавлял Академию Генштаба. Прибыл он со своей свитой — иначе вообще не приехал бы, оружие его не интересовало, но от просьбы Николая отвертеться не мог. С ним же был и Ванновский со свитой.

С нашей стороны были Мосин, Мартынов, фон Валь, даже Плеве приехал. Спикерами вместо меня будут Беккер и Мосин.

Графа Келлера я пригласил, чтобы посмотреть на него и познакомиться — пожалуй, единственный человек из того времени, которого я реально уважал. Пусть будет поближе к Николаю.

Забавно, что фон Валь, как и обещал, пользуясь служебным положением, привёл своего сына Виктора. Которому всё это было очень интересно, да и побыть в таких кругах — тоже приятно. Будет что рассказать друзьям в училище.

Моя же задача была более глобальной. Начать диалог между старым и новым, привлечь внимание к этой проблеме. Начать не только диалог, но и конфликт. В результате я рассчитывал, что после коронации Николая, когда он начнёт формировать своё правительство, Драгомиров получит заслуженный отдых. А на его место назначат перспективного Мартынова. Человек интересный, честный и порядочный.

Генерал-лейтенант Мартынов — кадровый военный с примечательной судьбой. Во время русско-японской войны командовал полком, отличился в боях, получил Золотое Георгиевское оружие и орден Святого Георгия 4-й степени, произведён в генерал-майоры.

После войны занимал штабные и командные должности. В 1910 году стал генерал-лейтенантом и начальником Заамурского округа пограничной стражи. Там вступил в конфликт с командованием и министром финансов Коковцовым, подняв вопрос о хищениях на КВЖД. В результате в 1913 году уволен из армии «по домашним обстоятельствам».

После отставки опубликовал разоблачительные брошюры «Маньчжурские порядки» с секретными документами. Предан военному суду, лишён пенсии, но позже оправдан. Дело получило широкий резонанс, рассматривалось в Государственной Думе.

С началом Первой мировой войны вернулся в армию. В августе 1914 года вылетел на разведку, самолёт был сбит над Львовом — попал в австрийский плен, где содержался вместе с генералом Корниловым. Освобождён в феврале 1918 года.

Вернувшись в Россию, добровольно вступил в Красную армию. С ноября 1918 года занимал должность главного начальника Управления снабжений РККА. С декабря 1918 года состоял в распоряжении начальника Академии Генштаба, где работал преподавателем и старшим руководителем стратегии. Одновременно был сотрудником-составителем Военно-исторического отдела Оргуправления Всеросглавштаба. С 1924 года работал для особых поручений в Военно-историческом отделе штаба РККА, а с февраля 1925 года — в Управлении по исследованию и использованию опыта войн штаба РККА. В отставке с июля 1928 года. После увольнения занимался переводами военной литературы, работал в редакции Большой советской энциклопедии, преподавал военное дело в 1-м Московском университете.

В 1931 году арестован