Читать книгу - "Зодчие вечности - Алекс Крэйтон"

не знал вовсе, — несколько фраз, звучавших то ли как молитва, то ли как заклинание, повернулся и пошёл прочь, в темноту пустыни, туда, где не было ни дороги, ни огней, ни малейшего признака человеческого жилья.

Мохов слегка протрезвевший от неожиданности произошедшего, ещё несколько минут стоял на месте, глядя вслед удаляющейся фигуре, пока та окончательно не растворилась во мраке. Затем, пожав плечами и решив, что происшествие достойно упоминания разве что как забавный эпизод для будущих мемуаров, вернулся к костру.

— Где пропадал? — спросила Кира, подвигаясь, чтобы дать ему место рядом с собой.

— Местный колорит, — усмехнулся он, наливая себе ещё немного арака. — Кто-то из деревни, видимо, решил нас припугнуть проклятием фараонов. Классика жанра.

Не став упоминать ни о медальоне, ни о странном языке последних произнесённых слов незнакомца — не потому, что придавал этому какое-то особое значение, а потому, что вечер был слишком хорош, чтобы портить его пересказом чужого суеверия. Позже, вспоминая эту ночь, он будет жалеть об этом решении больше, чем о каком-либо другом в своей жизни.

IX

Два дня, оставшиеся до официального вскрытия, прошли в лихорадочной подготовительной суете, которая пала главным образом на плечи Рейнманна и представителей министерства, спешно организовывавших мероприятие подобающего масштаба.

К назначенному утру у входа в раскоп собралась внушительная толпа: не менее тридцати журналистов, представлявших крупнейшие мировые информационные агентства и телеканалы, от Би-би-си до Аль-Джазиры, несколько высокопоставленных чиновников министерства туризма древностей, включая самого министра, прилетевшего специально из Каира, представители Верховного совета по древностям во главе с его председателем, а также — по настоянию Хишама — уважаемый шейх из ближайшей мечети, чьё присутствие должно было символически освятить процедуру для местного населения. Съёмочные группы устанавливали камеры на треногах, операторы дронов готовили аппаратуру для аэросъёмки, а сама Кира, несмотря на волнение, нашла минуту, чтобы пошутить над мужем, обычно избегавшим публичности:

— Ты сегодня попадёшь в кадр главных новостных каналов мира, Даня. Готовься к тому, что мама наконец узнает, как выглядит твоё лицо крупным планом на телеэкране.

— Она узнает лицо Даниила Мохова, а не Нила Игоревича, — сухо, но с еле заметной улыбкой ответил он, поправляя каску, обязательную по технике безопасности при работе в подземных сооружениях.

Спуск в камеру для непосредственного вскрытия был ограничен строгим протоколом: внутрь допускались только Рейнманн, Хишам, ведущий реставратор и, разумеется, Мохов, как переводчик и главный эпиграфист находки, — трансляция для журналистов велась через систему камер видеонаблюдения, установленных в самой камере накануне вечером, с выводом изображения на большой экран, смонтированный у входа в раскоп.

Процедура вскрытия заняла почти два часа — крышку саркофага поднимали медленно, миллиметр за миллиметром, с помощью специально сконструированной системы противовесов, чтобы избежать малейшего риска повреждения как самой крышки, так и, возможно, содержимого. Всё это время снаружи, на солнцепёке, в напряжённом молчании ждала толпа журналистов, лишь изредка перешёптываясь и сверяясь с часами.

Когда крышка наконец была снята и мягкий свет переносных ламп упал внутрь саркофага, по рядам собравшихся у экрана людей прокатился единый, почти синхронный вздох.

Мумия внутри оказалась в состоянии сохранности, беспрецедентном для находок такого возраста — бинты, некогда белые, потемневшие от времени, но не тронутые ни разложением, ни грабительскими руками, облегали фигуру, черты которой всё ещё угадывались под слоями льняной ткани: высокий рост, вытянутые пропорции, и — что заставило даже видавшего виды Рейнманна на мгновение забыть о профессиональной сдержанности — необычно длинные, тонкие кисти рук, скрещенные на груди поверх льняных пелён, где отчётливо просматривалось шесть пальцев на каждой руке.

Вскрытие бинтов, впрочем, было решено отложить для лабораторных условий — извлекать мумию для детального изучения предстояло уже не под прицелом телекамер, а в контролируемых условиях специально оборудованной лаборатории, куда саркофаг со всем содержимым планировали транспортировать в течение ближайших суток при строжайшем соблюдении температурного и влажностного режима.

Мохов, стоявший рядом с ним всё это время, чувствовал, как по спине пробегает холодок, никак не связанный с прохладой подземной камеры. Он снова взглянул на светильники, тускло мерцавшие по периметру помещения, — их так и не тронули с места по требованию Мерсье, настоявшей на том, что демонтаж должен проводиться с той же осторожностью, что и работа с саркофагом.

Итак, с официальной частью находки было формально окончено, пресса разъехалась, представители всех уровней, пожав всем членам группы руки и произнеся дежурные поздравления укатили восвояси. А для археологов теперь наступал самый ответственный момент, когда было необходимо саркофаг с мумией подготовить для перевозки в лабораторию.

Внутри подземной камеры было прохладно, но в воздухе царило удушающее напряжение. Реставраторы работали молча, освещаемые лишь ярким светом диодных прожекторов. Подготовка к подъёму шла уже шестой час. Саркофаг, покрытый треснувшей от времени лазурью и золотом, казался слишком хрупким для этого мира.

Вокруг него уже сколотили жёсткую деревянную клеть, в пространство которой между древними стенками и новым настилом заполняли подушками из тайвека — синтетической бескислотной ткани, похожей на прочную бумагу. Этот материал не оставлял ворса и идеально защищал осыпающуюся позолоту. Мумия внутри не должна была сдвинуться ни на миллиметр при транспортировке. Каждое движение специалистов было въедливо-осторожным, будто они запелёнывали новорождённого.

Все понимали ценность этой минуты. Когда саркофаг благополучно доберётся до лаборатории, учёные смогут наконец установить точный возраст находки, провести КТ-сканирование и взять необходимые анализы. Это был прямой шанс сделать громкое заявление для прессы: мумия сохранилась в первозданном виде и даст науке беспрецедентный ключ к пониманию той эпохи.

Но в самый разгар работы на раскопе, по рации наверху сообщили новость от чего лицо Рейнманна принявшего вызов вытянулось в мрачную гримасу.

И тут же облетела всех присутствующих: спецтранспорт с пневматической подвеской, выехавший за ценным грузом, сломался на полпути к лагерю. Перевозить рассыпающийся артефакт на обычных грузовиках по разбитой пустынной дороге было равносильно его уничтожению. Внятных сроков ремонта никто дать не мог — запчасти в эту глушь пришлось бы везти из самого Каира.

После короткого и тяжелого совещания решение приняли единственно верное. Саркофаг с мумией пока оставили в подземелье. Здесь, в глубокой камере, хотя бы сохранялся естественный микроклимат, уберегавший древние ткани от уничтожающей поверхности зноя. Убедившись, что конструкция надежно зафиксирована, реставраторы начали выбираться наверх, оставляя находку в привычной для неё вековой тишине.

Несмотря ни на что вечером снова было пиво, граппа и арака. Лагерь продолжал под музыку ликовать и отмечать находку, несмотря на досадное недоразумение с машиной.

Мохов, с бутылкой недопитого пива смеясь