Читать книгу - "Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард"

который в нашей квартире называется испепеляющим, и откинулся на спинку софы.

Перед камерами уже знакомая мне толстуха карабкалась по пирамиде вопросов на кулинарную тему. Публика вела себя сдержанно, но ажиотаж возрастал. В конце концов она, ответив на последний вопрос, сорвала джек-пот, и зрители разразились криками и затопали ногами как сумасшедшие. Ведущий провел победительницу через сцену к еще одной спортивной машине.

– У нее их скоро будет полная конюшня, – бросил я Хелен.

Толстуха всплеснула руками и, нервно улыбаясь от смущения, неловко подергала полы шляпы.

Жест показался мне смутно знакомым.

Я подскочил и переключился на Пятый канал. Участники викторины все так же сурово смотрели на римский горшок.

И тут я стал понимать, что происходит.

Повторялись все три программы.

– Хелен, – бросил я через плечо. – Не принесешь виски с содовой?

– А что случилось? Спину потянул?

– Быстро! Быстро! – Я пощелкал пальцами.

– Подожди минутку. – Она поднялась и вышла в буфетную.

Я посмотрел на часы – 9:12 – и переключил внимание на пьесу. Хелен вернулась в гостиную и поставила что-то на край столика.

– Вот, держи. Ты в порядке?

Я думал, что уже готов ко всему, но этот сбой, очевидно, оказался неподъемным для меня сюрпризом. Я вдруг обнаружил, что лежу на софе, и первым делом потянулся за стаканом.

– Куда ты его поставила?

– Что поставила?

– Скотч. Ты принесла его пару минут назад и поставила на стол.

– Тебе, наверно, приснилось, – мягко сказала она и, подавшись вперед, продолжила смотреть пьесу.

Я отправился в буфетную, нашел бутылку и, наливая скотч в стакан, заметил, что часы над раковиной показывают 9:07. «Отстают на час», подумал я. Но на наручных часах было 9:05, а они всегда шли точно. Столько же, 9:05, показывали и еще одни часы, те, что стояли на каминной полке.

Но прежде чем начать беспокоиться всерьез, требовалось получить подтверждение.

Сосед сверху, Мьюливейни, открыл дверь сразу, как только я постучал.

– Привет, Бартли. Штопор?

– Нет, нет. Скажи мне время. У нас часы как будто спятили.

Он поднял руку.

– Почти десять минут.

– Десять минут десятого или одиннадцатого?

Мьюливейни снова посмотрел на часы.

– Десятого. А что случилось?

– Не знаю. Может, у меня уже… – начал я. И остановился.

Сосед с любопытством на меня посмотрел. В комнате, за спиной у него, прогремели аплодисменты, остановленные затем мягким, елейным голосом ведущего в студии.

– Эта программа давно идет? – спросил я.

– Минут двадцать уже. А ты разве не смотришь?

– Нет, – сказал я и небрежно добавил: – У тебя с телевизором ничего не случилось?

Он покачал головой:

– Нет, ничего. А что?

– Мой за собственным хвостом гоняется. Ладно, спасибо.

– О’кей. – Мьюливейни проводил меня взглядом и, закрывая дверь, пожал плечами.

Я вошел в коридор, поднял трубку телефона и набрал номер.

– Привет, Том. – Том Фарнольд работал в офисе за соседним столом. – Том, это Гарри. Что у нас со временем?

– Либералы вернулись, вот что у нас со временем.

– А если серьезно?

– Сейчас гляну. Двенадцать минут десятого. Кстати, ты нашел те пикули в сейфе?

– Да, нашел. Спасибо. Послушай, Том, у нас тут какая-то ерунда творится. Смотрели пьесу Диллера по Второму каналу, а потом…

– Я сам ее сейчас смотрю. Давай побыстрее.

– Да? Смотришь? И как ты объяснишь всю эту штуку с повторами? И то, что часы застревают между девятью и четвертью десятого?

Том рассмеялся.

– Вот уж не знаю. Может, тебе стоит выйти и хорошенько потрясти дом?

Размышляя, как объяснить происходящее, я потянулся за стаканом, который поставил на столик в коридоре, и… обнаружил, что снова лежу на софе, держу в руках газету с кроссвордом, смотрю на вопрос номер 17 по вертикали и думаю о старинных часах.

Я встряхнулся и посмотрел на Хелен. Она спокойно сидела со своей корзинкой. По телевизору шла слишком хорошо знакомая пьеса, и часы на каминной полке все еще показывали начало десятого.

Я вышел в коридор и снова, стараясь не паниковать, позвонил Тому. Непонятно как, некий отрезок времени попал в круговорот вместе со мной.

– Том, – быстро заговорил я, как только он снял трубку, – я не звонил тебе пять минут назад?

– А кто это?

– Гарри. Гарри Бартли. Извини, Том. – Я помолчал, мысленно перефразируя вопрос так, чтобы он звучал понятнее и вразумительнее. – Ты не звонил мне пять минут назад? У нас тут были кое-какие проблемы на линии.

– Нет, я не звонил. Кстати, ты забрал пикули, которые я оставил для тебя в сейфе?

– Да, спасибо, – ответил я, начиная паниковать. – Скажи, а ты пьесу смотришь?

– Да, смотрю. И пойду досматривать. Пока.

Я прошел в кухню, встал перед зеркалом и долго, пристально смотрел на себя. Из-за трещины на стекле одна половина лица опустилась на три дюйма относительно другой, но, кроме этого, никаких других признаков психоза я не заметил. Взгляд твердый, пульс ровный, семьдесят с небольшим, никакого нервного тика и липкого пота. Все вокруг выглядело слишком надежным и аутентичным, чтобы быть сном.

Я подождал с минуту, потом прошел в гостиную и сел. Хелен смотрела пьесу.

Я подался вперед и повернул ручку. Картинка погасла и исчезла.

– Гарри, я же смотрю! Не выключай.

Я встал и подошел к ней.

– Милая, послушай, пожалуйста, меня. Очень внимательно. Это важно.

Она нахмурилась, отложила шитье и взяла меня за руки.

– По какой-то причине, не знаю почему, мы оказались в некоей круговой временной ловушке. Ты этого не сознаешь, и никто этого не сознает.

Хелен посмотрела на меня изумленно.

– Гарри, – начала она, – о чем ты…

– Хелен! – Я взял ее за плечи. – Слушай! Последние два часа происходит повторение временного интервала продолжительностью примерно в 15 минут. Часы запнулись в промежутке от девяти до четверти десятого. Пьеса, которую ты смотришь…

– Гарри, дорогой… – Она посмотрела на меня и беспомощно улыбнулась. – Ты ведешь себя глупо. Включи снова, будь добр.

И я сдался.

Включив телевизор, я первым делом пробежал по всем каналам – посмотреть, не изменилось ли что.

Участники викторины по-прежнему сверлили глазами горшок, толстуха снова выиграла спортивный автомобиль, старик-фермер все так же разражался трагическими тирадами. На Первом канале два журналиста интервьюировали некоего ученого, появлявшегося в популярных образовательных программах.

– Какими будут последствия этих извержений густого газа, пока что сказать невозможно. В любом случае абсолютно никаких причин для беспокойства нет. Эти облака обладают массой, и, на мой взгляд, мы вполне можем ожидать множества необычных оптических эффектов вследствие гравитационного отклонения ими идущего от солнца света.

Он принялся играть набором цветных целлулоидных шариков, бегающих по концентрическим металлическим кольцам, и возиться с установленной