Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

пулемётом дело решать не пришлось, они немного завязли у ближайшего блиндажа, пришлось выкуривать из него одного упрямого китайского солдата, а пулемёт так и не заработал. Когда они до него добрались, выяснилось, что его электроника разбита взрывом гранаты, а пулемётчики ушли. Вскоре бой перешёл на короткие стычки с не успевшими сбежать китайцами. И когда солнце выплыло из-за барханов и утёсов полностью, траншея была взята. С потерями, но взята.

Они с Володькой осматривали нехитрые вещи китайских солдат в самом западном блиндаже, в конце траншеи. С ними были Тарасов и Чагылысов, когда пришёл Кульчий и сказал:

— Саблин, тебя Колышев ищет, ступай к нему.

Карачевский пошёл с ним. Броня офицера совсем не так крепка, как броня штурмовика. Какого чёрта Колышев попёрся первым: из глупой бравады или чтобы воодушевить бойцов? Не понятно. Но вот то, что он получил две пули в грудь — это был факт. И щит у него, вроде, был, и знал он, как им пользоваться, а две дыры в кирасе и груди заработал.

Медики, сапёр и Карпович стащили его в траншею, уже разбирали броню, чтобы добраться до ран, подбородок у него в крови, а он всё не мог успокоиться:

— Саблин, Сергеев, — говорил он, делая паузы между словами, — у нас всё вышло, видите.

Он замолчал, сделал пару вздохов и продолжил:

— Всё получилось, только вот останавливаться нам никак нельзя, понимаете.

Снова пауза.

— Сейчас китайцы очухаются, нагонят солдат на утёс, часа не пройдет, как там их целая рота будет.

Он жестом поманил Акима к себе и сказал негромко:

— Саблин, надо брать КДП.

Аким опешил.

— Да не смотри ты на меня так, — вдруг зло и на «ты» произнёс Колышев. — Пойми, у них в штабе сейчас сумбур, неразбериха, они не знают, сколько нас, где мы, что будем делать дальше. Как разберутся, так всё! Сразу погонят на утёс солдат, а может, и контратакуют. И ждать подкрепления времени нет. Когда оно подойдет, мы отсюда сдвинуться не сможем. Из траншеи не вылезем. Саблин, надо брать КДП сейчас, с теми людьми, что есть. Хотя бы попытаться. Слышишь?

Он говорил негромко, с последними его словами изо рта у него стали вылетать маленькие розовые капли, оставаться на губе, на подбородке. Он тяжело дышал, ему мешали медики, которые снимали с него горжет и наплечники, но он продолжал говорить:

— Райков ранен в ногу, вы с сапёром последние командиры. Собери последних штурмовиков, попытаетесь дойти до КДП. Слышишь? Нужно его взять, взять утёс. Если сегодня не сможем, Аэропорта нам больше не видать. А от него до твоих любимых болот рукой подать, полгода не пройдет, как ты китайцев на своих болотах увидишь.

Аким смотрел, как медики стягивают с Колышева «кольчугу», как начинают обрабатывать его раны, но не знал, чего бы ему больше хотелось: чтобы этот человек выжил или умер прямо сейчас.

— У нас и гранат-то почти не осталось, — это всё, что нашёлся сказать в ответ.

— Соберите всё, что есть, по блиндажам, у китайцев мёртвых посмотрите. Всё соберите, осмотритесь и начинайте, не тяните, у нас нет времени на раскачку, — сипел Колышев, а крови на его подбородке было всё больше.

— Есть, — только и смог сказать Аким.

Они с сержантом Сергеевым пошли собираться людей.

Из штурмовых осталось в строю четверо. Он, Карачевский, Кульчий и Тарасов. Семенов получил контузию и, кажется, нелегкую. Пока все остальные, под руководством сержанта, собирали гранаты, какие только могли найти, штурмовики собрались у западного конца траншей. Выглядывали из неё, смотрели на этот чёртов КДП, который им предстояло брать.

— Ну, что скажите? — спросил Саблин.

Контрольно-Диспетчерский Пункт аэропорта — бетонный блок без окон. Если раньше тут и была дверь, так её, наверное, заделали. Из блока поднимается двадцатиметровая вышка, на самом верху которой большие окна. Наверное, только по этой башне можно подняться на песчаный утёс. Вся остальная скала — сплошная отвесная стена. А в нижнем блоке прорублены две длинных пулемётных амбразуры. Но они расположены строго на запад и строго на юг, из траншеи, с северо-востока, можно было бы спокойно подойти, если бы не четыре прорубленные в бетонной стене бойницы. С востока блок был защищён двумя рядами траншей, которые казаки с сапёрами уже взяли.

— А дверь-то где? — Спросил Володя Карачевский, спускаясь вниз.

— Нету, — сказал Кульчий сидя внизу и докуривая сигаретку.

Он уже всё осмотрел раньше.

— В «сундуке» у тебя, — сказал Тарасов, намекая на брикет взрывчатки, и тоже прячась в окоп.

Долго голову над траншеей они не держали, на башне мог быть снайпер.

— А, ясно. И что нам нужно: подойти к этой КДП, взорвать стену, войти внутрь, подняться вверх, на утёс, и скинуть с утёса китайцев? — Спрашивает Карачевский.

— А что нам, ошалелым, не по плечу, что ли? Разве не сможем? — говорит Кульчий.

— А, то! Конечно, сможем, у меня после двух ночных атак только кровь разыгралась, мне ещё атаку подавай, — говорит Тарасов.

Казаки невесело смеются. Саблин усмехается вместе с ними.

Пришёл сержант Сергеев, два сапёра тащат за ним ящик с китайскими гранатами. В основном это были мелкие шарообразные гранатки, так — ерунда, хлопушки, но и кое-что приличное тут было.

Плоские и не очень удобные «двойки» — это гранаты с замысловатым иероглифом и цифрой «два». Достаточно мощное оружие.

— Вроде, всё собрали, — говорит сержант.

Штурмовики подходили к ящику, брали гранаты, забивали ими свои ранцы. Но все забирать не стали, оставили другим казакам и сапёрам.

— Ну, ты, Аким, теперь, вроде как, за старшего? — спросил Кульчий, утрясая ранец. Старый казак, кажется, уже был готов начать. — Тебе теперь решать, что будем делать.

Сержант сапёров Сергеев демонстративно промолчал, показывая этим, что он отстраняется от принятия решений. И правильно делал, он не мог командовать атакой штурмовиков. Собравшиеся, все до единого, а было в траншее, вокруг Саблина, человек двадцать, всё ждали его слов, а он растерялся и молчал. Посмотрит то на Кульчия, то на сержанта.

— Ну, Аким? Чего молчишь? Идём в атаку? — не отставал от него казак Кульчий.

— А вы что, приказа не слышали? — наконец произнёс Саблин. Вроде как не он тут решает. — Вам же подсотенный сказал всё.

Но не вышло у него.

— Подсотенный без сознания уже, — произнёс снайпер Чагылысов.

— Ну, так будем помогу ждать или сами пойдём? — спрашивает Тарасов, он стоял метрах в десяти от Саблина, покуривая и опираясь на щит. Все слышали его вопрос.

Аким думал… Он видел, как все стоявшие и сидевшие, привалившись к стенам траншеи, люди, курят, смотрят