Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

Васенков добавляет потом:

— Это второй снаряд за мой караул.

— Ладно, давай, — заканчивает Саблин. — Не забывай отмечать на карте места разрывов.

— Есть, — коротко обещает подчинённый и отключается.

И снова перед ним его электронный блокнот с рапортом, который нужно закончить. А уряднику так неохота, и он ищет причины отложить это обязательное занятие.

«Покурить? Выпить чаю?».

Но перед ним целая пепельница с окурками, и воздух от дыма в его командирской спёртый, сизый. И чай он пил только что. Саблин наконец находит выход и кричит в раскрытую не по уставу дверь:

— Саня!

И тут же в соседней комнатушке зашевелилось что-то механическое, стали повизгивать сервомоторы, зажужжали привода, потом послышалось несколько тяжёлых шагов и в командирскую ввалился Саша Каштенков в полной экипировке тяжёлого пехотинца, не было на нём лишь пыльника и ранца. Шлем откинут на спину, перчатки висят на шнурках.

А вместо оружия у него в руке видеоплеер, он только что смотрел какую-то весёлую чушь из глубокого прошлого.

— Чего звал? — весьма фамильярно интересуется Каштенков у своего командира.

— Надо пересчитать мины, — отвечает урядник.

— Так считали уже… — напоминает ему Каштенков. И перечисляет: — Четыре ящика на центральном посту, два ящика на первом и по одному на пятом и на шестом.

— Чего ты мне это рассказываешь? — бурчит взводный. — Я с тобой их и считал, ты остальные мне найди.

— Да где искать-то? — недоумевает Каштенков.

— Не знаю; на кухню сходи, в моечную, под кроватями погляди… Должны быть эти мины, — Саблин хоть и особо не хочет, но тянет из солдатского портсигара сигарету и ей тычет в планшет, — нет мин на карте. Нет, понимаешь? Придут наши сменщики через три недели, пойдут куда и подорвутся на наших же минах.

— Ну так не мы же их расставили, — упрямится Каштенков. Кому охота сейчас таскаться по траншеям между постами по такой жаре. Конечно, тут, в кондиционируемом командном пункте, сидеть-то с планшетом в руках поприятнее будет. — Мы поставили только четыре мины, за камнями у первого поста, остальные все ставили до нас. Мы свои поставленные на карте указали.

— Саня, — Аким уже начинает закипать. «Вот так иметь товарища в подчинённых». — Ты давай, это… не беси меня. Иди ищи мины. Пройдись по блиндажам. Опроси казаков, может у кого на ИОТ-ах[30] ящики из-под мин под ногами стоят. Проверь их.

Это было обычное дело; на ИОТ-ах часто, чтобы не делать лишнюю ступеньку в некрепком грунте, казаки ставили на огневой позиции ящик из-под патронов или гранат. Может, кто-то так же поставил ящик с минами, и так он там и остался.

— Ладно, — наконец соглашается младший урядник Каштенков, — пойду ещё раз всё посмотрю, вдруг и правда у какого-то раззявы под кроватью стоит.

Он уходит и собирается: надевает пыльник, берёт винтовку, ранец не берёт и, даже не накинув шлема, выходит из командирской.

Саблин бросает сигарету на стол перед собой и снова берёт в руки свой офицерский блокнот, вбивает пароль — и прежде чем блокнот успевает загрузиться, на пороге его помещения появляется молодой казак Милевич. С планшетом связи в руках. Он останавливается в проходе.

— Господин урядник, шифровка из «сотни».

— И что там? — спрашивает урядник и протягивает руку.

— Да ничего, — отвечает казак-первогодок, — как обычно, транспорт к ночи будет, — он отдаёт планшет командиру.

Так и есть, ему сообщает подсотенный, чтобы к десяти часам ночи он обеспечил безопасность и встречу транспорта в условленном месте. В нем будет провиант, вода, топливо для генераторов, сменные фильтры для помывочной, может, что из боеприпасов, ну и, конечно же, ящики с хладогеном. Всё как обычно. Саблин вводит свой персональный код офицера, нажимает кнопку «Сообщение принял» и отдаёт планшет молодому связисту.

Казак уходит, а урядник остаётся один на один со своим рапортом, у него ещё есть время. Рапорт нужно отправить в «сотню» до полуночи. Аким ещё надеется, что Каштенков найдёт мины. Но эта ещё та надежда.

Каштенков вернулся через полчаса или минут через сорок, встал в дверях и, откинув шлем на спину, сказал:

— Нет нигде этих мин, Аким, — и добавил потом, словно извиняясь: — Посчитали мы их неправильно. Не нужно было подписывать акт приёмки у третьего взвода.

«… мы их неправильно».

«Мы…» Сашка-то как раз боеприпасы не считал, он другим занимался. Всё считал сам Саблин вместе с урядником третьего взвода Самариным.

«Зараза этот Самарин… Объегорил… Повесил недостачу».

Теперь-то Акиму это было ясно. И он решил закончить рапорт, но указать в нём всё как было. Мол, так и так, принял, подписал, но по факту двух ящиков мин не хватает. Будь что будет. Пусть подсотенный сам разбирается. Ну, или забудет про эти мины. Саблин закончил рапорт, перечитал его в последний раз, позвал радиста и отправил сообщение в «сотню».

⚝ ⬦ ⚝ ⬦ ⚝

Поужинали, и сразу после вечернего заряда он надел броню и вышел пройтись по траншеям — посмотреть, не сильно ли завалило их песком. Заряд был недолгий, песка, конечно, нанесло, но немного. Казаки и сами учёные люди, всё знающие. Они понимают, если сегодня траншеи не почистить, завтра и послезавтра, то потом и прятаться от тяжёлых снарядов противника уже негде будет. Люди без его приказов сами вышли очищать ходы сообщения и ИОТ-ы. Впрочем, это было делом недолгим, десять минут, иногда пятнадцать — и всё. В его втором взводе вместе с ним и его заместителем младшим урядником Каштенковым — двадцать два человека; ещё четверо казаков сейчас на постах, в наблюдателях, ещё двое — это один из двух связистов и один из двух операторов РЭБ-станции, эти двое, считай, на круглосуточном посту.

Все остальные, взяв лопаты, идут убирать песок, а всех траншей, окопов и ходов сообщений на вверенном ему узле обороны под номером «десять шестьдесят один» меньше трех километров, так что казаки справляются довольно быстро.

Проходя мимо работающих казаков, он замечает у одного из них на плече номер «тридцать три» и обращается к нему:

— Вася.

— Да, господин урядник, — приказной Величко останавливает работу и втыкает лопату в песок.

— Через полчаса придёт транспорт, как закончите тут, будь со своим отделением у Старого камня. Сегодня ваша очередь разгружать.

— Есть, — отвечает командир третьего отделения. И принимается чистить траншею дальше.

Старый камень — это растрескавшийся от весенних дождей кусок песчаника, торчащий из песка в трёх сотнях метров на север от начала траншей. Конечно, транспорт можно было подогнать к траншеям вплотную, меньше было бы людям хлопот,