Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

и трезвость рассудка от него падает заметно, с этим препаратом приходит безмятежность и… тупость. Подсотенный сразу спросил у сапёра:

— Почему думаете, что это не разведка?

— В рост шли, я первому пол-магазина всадил, пока он не упал.

— Двое их было?

— Двое.

— Нет, трое, один ушёл, — прокричал другой сапёр, — эти просто первыми шли.

Тут как раз пришёл Юрка, Колышев, как увидал его, так поманил рукой:

— Червоненко, нужно китайцев осмотреть, выяснить, кто они и зачем шли сюда. Ты и Тарасов, пойдёте, ты первый, смотри, там мины могут быть.

— Вот спасибо, господин подсотенный, — сразу начал Червоненко, — не знаю, как Тарасов, а я прямо спасть не могу, как люблю ближе к утру пару трупов китайских обыскать.

— Ну, так выполняйте, — без тени веселья сказал Колышев, — и побыстрее.

— Есть, — сказал Тарасов.

А Юрка еще что-то хотел сказать, но Тарасов дёрнул его за рукав пыльника:

— Да пошли уже, говорун. Говорит он всё, никак не наговорится.

Они вылезли за бруствер и, согнувшись и укрывшись щитом Тарасова, пошли к у битым китайцам.

Саблин, как и многие в окопе, стал смотреть за ними. Хоть камеры и работали на самом высоком разрешении, но видно ему было плохо из-за того же бурана. Только тени различал едва.

Колышев даже смотреть не стал, обнял свою руку и сполз по стене траншеи на землю. Так и замер.

А тут и радист вернулся. С хорошими вестями. Ну, как он считал. Он присел рядом с Колышевым и сказал:

— Связался с майором, он сказал, что мы молодцы, говорит, посылает нам роту в помощь. Говорит, они бегом к нам побегут, будут через час-полтора тут.

— Через час-полтора? — переспросил Колышев, подняв голову.

— Так точно, — продолжал Селиванов. — А ещё я нашёл наших штурмовиков, ну, тот штурмовой взвод, что был нам придан. Они, оказывается, в буране сбились и пришли к восточной штурмовой группе, в трёх километрах от нас сейчас, тоже сюда идут, но им минные поля нужно обойти.

— Значит, тоже часа два к нам идти будут, — невесело произнёс подсотенный.

— Ну, наверное, — согласился Селиванов.

— Хорошо, Селиванов, свободны.

Вернулся Тарасов с Юркой, приволокли один бак, который был весь издырявлен пулями.

— Ну, что там? — Спрашивали у них казаки и сапёры.

— То кашевары были, — сказал Тарасов, ставя бак с едой на землю и открывая его. — Жратву на позиции несли. Видать, ещё не знали, что мы уже тут. Вот.

Люди собрались вокруг бака с едой, заглядывают, нюхают, закрывая еду от ветра и песка полой пыльника:

— Ишь, ты, затейливо выглядит, — говорили казаки.

— И пахнет съедобно, — говорили сапёры.

А Червоненко подошёл к Колышеву, присел рядом и протянул ему китайский офицерский планшет:

— Вот, у одного из убитых был.

— Не разбит? Цел? — не верил в своё счастье подсотенный. Но одной рукой он с ним управиться, конечно, не мог. Поэтому не забирал его у Юрки.

— Нет, целёхонек.

— А ну запусти, проверь — запаролен?

Юрка своими толстыми пальцами в «кольчуге» с трудом жмёт кнопки, планшет оживает. Экран загорается.

Видно, Колышев знаком с иероглифами, он на глазах оживает:

— А ну, давайте, Черевченко, мотайте, — он с интересом смотрел на экран, — ещё, — опять посмотрел, — ещё, ещё. Нет, вниз, ещё вниз.

Казаки и сапёры на командира не смотрят, они сгрудились у бака с едой и, не стесняясь, запускают туда ложки, едят. Им нравится еда, это какая-то пряная и жирная каша с жареным и сладким луком.

— А что же второй бак не взяли? — спрашивает совсем молодой сапёр, облизывая ложку. — Может, там тоже что-то вкусное.

— Суп там был, — говорит Тарасов, — бак весь в решето, всё вытекло.

Аким тоже достал ложку, но казаки с сапёрами стоят так плотно, что к баку не пробраться. Он сел рядом, ждёт, пока кто-нибудь не отойдёт. Но сейчас его больше интересует Колышев, лицо того освещено экраном планшета. Он не отрываюсь, смотрит в него, бросая короткие команды Юрке:

— Крутите, ещё, ещё. Стоп. На карту вернитесь.

Юрке это занятие не интересно, ему бы к баку, но он молча выполнял команды и, наверное, из уважения к раненому Колышеву, не бубнил ничего, как это обычно делает.

Тот, наконец, отрывается от планшета и говорит ему:

— Сержанта и урядника ко мне.

Потом поднимает голову и, увидев, что Саблин на него смотрит, жестом подзывает к себе.

Аким подходит, садится рядом, тут же приходят сержант сапёров и урядник Райков, тоже присаживаются на корточки рядом с командиром. Тот показывает им планшет китайцев и спрашивает:

— Знаете, зачем кашеварам дали командирский планшет?

Никто ему не ответил, никто не знал.

— Тут проходы в минных полях указаны, — продолжил подсотенный, он развернул планшет от себя, чтобы все его видели, — два прохода, восточный и западный. Вот видите?

— Так точно, — за всех сказал сержант.

Да, это была удача. Саблин и урядник с сержантом это понимали.

— Думал, я думал, — продолжал Колышев задумчиво, — товарищи командиры, и решил, что будем мы брать следующую траншею, а за ней и КДП.

Райков вздохнул, все понимали, что атаковать придётся, но за всех сказал он:

— Ну, что ж, придёт подкрепление — будем атаковать.

— Нет, — вдруг твёрдо произнёс Колышев, — нет времени ждать пополнение. Атаку начнём через пятнадцать минут.

Из всех кто его слышал, только сержант нашёлся что сказать:

— Как через пятнадцать минут? Почему без пополнения?

— Слышите? — спросил Колышев, поднимая палец вверх.

Все прислушались, но нечего необычного никто не усушал:

— Нет, — ответил Райков, — ничего не слышу. А что нужно слышать?

— Вот именно, что ничего не слышите, — говорил офицер, — потому и не слышите, что слушать уже нечего, ветер стихает, буран кончается, через полчаса и пыль осядет, солнце встанет. Когда подойдёт подкрепление, нам из этой траншеи и головы высунуть не удастся. Поэтому будем брать траншею сейчас, до неё сто пятьдесят метров, проходы у нас есть, по темноте и пыли дойдём без потерь, без стрельбы, за дело возьмёмся уже в траншее противника.

— Мы даже не знаем, сколько их там, — сказал Саблин с едва скрываемой неприязнью.

Он сейчас просто ненавидел этого человека. Ну что ему не сидится в этой удобной и глубокой траншее, чего ему неймётся? Чего он сам смерти ищет и всех остальных за собой тащит, дело ведь не то, что опасное, оно — гиблое. Неужели он сейчас внеочередное звание себе зарабатывает, или, может, серебряный Крест Почёта ему нужен?

Когда же он успокоится?

Колышев глянул на него с неожиданным спокойствием и произнёс:

— По боевому расписанию НОАК траншею в триста метров защищает один пехотный взвод.