Читать книгу - "Таверна на прокачку 8 - Олег Валентинович Ковальчук"

class="p1">— Не надо под лестницей, — невозмутимо ответил я. — Мне за деньги. В нормальную комнату.

Виктор прищурился, учуяв подвох.

— За деньги, значит? — Губы его тронула ехидная усмешка. Не уверен, что есть свободные комнаты.

В этот момент за моей спиной скрипнула дверь, и в таверну ввалился Владислав и Виктор тут же подобрался, разглядев в вошедшем большого гостя.

Он остановился и медленно обвёл взглядом грязный зал, оплывшие свечи, пустые столы. Левый глаз у него задёргался.

— Плохо живёшь, хозяин, — наконец сказал он почти сочувственно. — Ай, плохо. — Он поцокал языком. — Макс, может, таки, в другом месте остановимся?

— Отчего же плохо? Лучшая таверна в этой деревне, — заявил Виктор.

— Видел бы ты, какую Макс таверну отстроил. Хоромы. Люди в очереди стоят. А тут… — Он не договорил, только рукой махнул, и этот жест был обиднее любой ругани.

Виктор побагровел. Но крыть было нечем, всё было на виду.

Я тяжело вздохнул.

— Ладно, Виктор, раз мест нет, значит остановимся у Варвары. У неё тоже комнаты сдаются, и готовит она, говорят, недурно.

Виктора перекосило.

Варвара. Старая его конкурентка. Мысль о том, что я, и богатый гость, со всем своим обозом разместятся у неё, оказалась более невыносимой.

— Да куда ты пойдёшь, — буркнул он, отводя глаза. — К этой-то. Оставайся уж. Найдём комнаты.

Договорившись о постое, я вновь вышел к деревенским.

Вокруг меня собралась гурьба мальчишек.

Я эти рожицы помнил. Только раньше они были мне по пояс и задирались, а теперь выросли, вытянулись и смотрели на меня, как на живую легенду. Я для них был диковиной, кто ушёл отсюда никем, а вернулся на богатом обозе, с охраной, в добротной куртке, и с диковинным зверем под полой.

Ника, кстати, тут же воспользовалась случаем. Высунулась из-за моего ворота, повела носом и приняла от ближайшего мальца кусок мёрзлого пирога с таким царственным видом, будто делала ему одолжение.

Ко мне протолкался Гришка, разогнав ребятню.

Я его едва узнал. Нескладный подросток, каким он был, превратился в крепкого парня с серьёзным, недетским лицом и крепким руками плотника в занозах и мозолях. Но смотрел он не с восторгом, как остальные. Смотрел с надеждой, отчаянной и неловкой.

— Макс. Хорошо, что ты приехал, — Он был искренне раз, но в его глазах я рассмотрел долю тревоги. — Ты же у Антония учился. Зелья знаешь. Ты ведь меня спас от верной смерти, и Павла тоже.

— Что-то произошло? — спросил я.

— Мастер Назар… совсем плох мастер. Лежит который день, не встаёт. Лекарка, что из Вихревки приезжала, только руками развела. Помоги, а? Больше просить некого.

Я обернулся и поймал взгляды переминающихся с ноги на ногу Веры и Генки, дал им знак идти в таверну, после чего повернулся к Гришке.

— Веди.

Назар лежал в своей каморке при столярне, под овчиной, и был похож на старую, высохшую лучину. Кожа да кости, да седая борода торчком. Дышал он редко и с присвистом, и в этом присвисте я без всякой системы слышал, что человек уже одной ногой за порогом. Деревня его, считай, мысленно схоронила. Гришка один не сдавался, сидел при нём днями, менял примочки.

— Как ты с этим управляешься? — удивлённо спросил я.

— А как я мастера Назара брошу. Он ведь всю нашу деревню спас. Да и меня столькому научил. Сказал, что из меня славный плотник выйдет ему на замену. Да не готов я ещё. Куда я сам-то?

Я присел у лежанки, взял сухую горячую руку старика. Жар. Такой человека за пару дней дотла спалит.

А дальше случилось то, чего я никак не ожидал.

Пока я прикидывал, чем тут вообще можно помочь, скрипнула дверь, и в каморку, пригнувшись под притолокой, ввалился огромный косматый старик в задубевшем от болотной сырости тулупе. От него пахло хвоей, зверем и тиной. Я узнал его сразу, хоть и давно не видел.

Тот самый лесной зверолов, у которого я когда-то, трясущийся и перепуганный, купил дрожащего кошачьего медведя.

— Значит и правда ты, — прознёс он, впившись в меня цепким взглядом. — Пришёл наконец-то, — проворчал он мне, будто мы вчера расстались. Он оглядел Назара, помрачнел. Потом сунул руку за пазуху и выложил на лавку пучок странной тёмной травы с жирными мясистыми листьями, от которых тянуло стоялой болотной водой. — На вот. Этой травой Антоний много кого спасал. Я не раз ему такую приносил из дальней топи. Помоги Назару, а? — поглядел он на меня умоляющими глазами.

Видно его всерьёз тревожила та мысль, что Назар из-за него горит.

— Да я же…

— Макс, ну тебя же Антоний учил. Он тебя своим преемником сделал. НЕ откажи. Хоть попытайся, солнцем тебя заклинаю.

Он помолчал, глядя на старика, и добавил глуше, в бороду:

— Назар мне два раза жизнь спасал. А ещё избу ставил. Я много задолжал этому прохвосту. Так хоть сейчас попробую отдать.

Ну да, а подросток повар сейчас совершит чудо. Логика железная.

Я взял траву. Повертел. Трава как трава, мокрая и вонючая.

А вот Ника поняла.

Она вдруг напряглась у меня на плече, завозилась и требовательно ткнулась носом сначала в траву, потом в мою ладонь. И по нашей связи толкнулось знакомое, нетерпеливое: «Смотри-важно».

Я вспомнил, как в первые дни знакомства, только благодаря ей и мог видеть свойства трав. И я посмотрел её глазами.

Болотный кровохлёб. Редкий.

Свойства: гасит внутренний жар, вытягивает гнилую хворь.

Сильное средство против большинства болезней.

В сыром виде ядовит.

Требует долгой обработки на пару с огневой травой и мёдом. Без обработки убьёт быстрее болезни.

Я потёр переносицу. Вспомнились времена, как я ночь напролёт готовил зелья и боевые пирожки накануне штурма. Ну ничего, хотя бы попробую. Надо только огневую траву отыскать.

— Слушай, — сказал Альберт, разглядывая Нику, прищурясь. — А зверёк-то у тебя непростой стал. Я таких с рук продаю не первый десяток лет. Кошачий медведь, он и есть кошачий медведь, еду чует, где повкуснее да поздоровее. А твой… твой вон на умирающего глядит и носом водит. Будто жизнь в нём ищет.

Я задумчиво кивнул.

— Гришка, — сказал я, поднимаясь и закатывая рукава. — Печь растопи пожарче. Нужен пар, и мёд найди. А я схожу домой к Антонию. Надеюсь, у него в запасах есть огневая трава. Будем вытаскивать