Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

бочком и глазки потупила, играя хорошую девочку. Вот только, если маменьку таким образом и получалось провести, то Виктория слишком хорошо знала сестрицу.

– Куда?

– Отлучусь, – она нахмурилась. – Не важно.

– С этим?

– Все еще завидуешь?

Нет.

Наверное.

Разве что самую малость и не ухажеру подозрительному, но тому, как легко и непринужденно Владимира с людьми сходится. Они к ней сами тянутся, а вот Виктория… она другая. Колючая, как матушка говорила, пока была жива. И бабка соглашалась, что, мол, нельзя такой нелюдимой быть.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – Виктория подавила вздох. Все равно ведь, не отпусти, так тайком улизнет, а потом, вернувшись, будет хлопать накрашенными ресничками, делая вид, что ничего-то не понимает, что вовсе не собиралась она никуда сбегать.

– А то! – Мирка ожила и засияла. И наклонившись, клюнула сестру в щеку, оставив липкий отпечаток помады. – Вот увидишь, Викушка, мы и тебе жениха найдем! Он ученый! А среди ученых знаешь, сколько холостых и недосмотренных?

– Понятия не имею.

– Я тоже. Но наверняка много. Поедем в Ленинград вместе… – глаза Мирки затянуло розовым туманом мечтаний. – И жить будем… детей родим.

– Главное, тут и сейчас не роди, – не удержалась Виктория. – А то будешь потом мыкаться, как дивная наша.

– Не буду. Что я, дура, что ли? Сначала свадьба, а потом все остальное.

Мирка вытащила из ящика зеркальце, покусала губы, насупилась, верно, что-то там, в отражении, ее не устроило. И на помощь пришла помада.

Потом пудра.

Карандаш.

– Все, я полетела. Если кто будет спрашивать… сама знаешь.

Вика кивнула. Знает.

И проводила взглядом парочку, испытывая преогромное желание сделать гадость. Какую-нибудь глупую, детскую, вроде опрокинутой чернильницы или кнопок на стуле. Но…

Посконников Михаил Валерьянович и вправду существовал.

Калерия выяснила, пусть и не хотела поначалу, но, узнав, для чего информация согласилась, что в делах сердечных осторожность не помешает. Не всем же так везет, как ей.

Виктория вздохнула.

Посконников Михаил Валерьянович существовал. И жил в Ленинграде на улице Революционеров, в третьем доме и второй квартире.

Служил когда-то.

Имел медаль, но какую-то несерьезную, про которую Виктория и не слышала. А главное, что он и вправду работал при институте магической механики, младшим научным сотрудником.

– Простите, – робкий голос отвлек от мыслей. – Мне до крайности неловко вас отвлекать, однако…

Стоявший перед ней мужчина был… нелеп, пожалуй.

Мятое пальто какого-то чересчур яркого и совершенно немужского лилового колера с оторванною пуговицей, которую мужчина держал в руке.

Горчичный костюм.

Зеленая рубашка и галстук, съехавший набок.

– У… вас случайно… совершенно случайно…

Растрепанный.

И несчастный до того, что сразу возникло желание его обнять и утешить.

– …не найдется иголки?

– Давайте сюда, – решилась Виктория, скорее от тоски душевной, чем из надежды, что из этого знакомства что-то да выйдет. Никогда не выходило, хотя, конечно, люди в библиотеку заглядывали приличные, но до сегодняшнего дня от Виктории им нужны были лишь справочники с газетами.

А тут…

– Мне неловко.

Он и покраснел еще.

Не старый. Мятый и… как там сказала Мирка? Недосмотренный.

– Все равно людей нет, а у меня получится лучше, чем у вас, – прозвучало это несколько самонадеянно, и кто другой непременно обиделся бы, но мужчина кивнул и вздохнул, как показалось, с немалым облегчением.

– Спасибо вам большое, – сказал он, протягивая пуговицу.

– А пальто?

– Ах да, простите…

Он поставил внушительного вида портфель у стойки и пальто стянул.

– А то я ничего здесь не знаю… третий день живу, а не знаю.

– Командировка?

– Длительная. Приехал лекции читать. По основам теории начертательной магии. Пока обустроился…

– А вы…

Виктория бросила взгляд на руки. Хорошие руки. Мужские. Не грубые лопаты, как у Ингвара, но и аристократической хрупкости, которая хороша на картинке, лишены. Правда, ногти явно обкусаны, а на мизинцах и вовсе сгрызены до крови. На пальцах царапины, а манжеты рубашки обзавелись той характерной каймой, которая появляется, если стирать рубашку обыкновенным полосканием в тазу. Впрочем, откуда мужчине знать, что рубашки нужно вымачивать, кипятить, а манжеты натирать хозяйственным мылом?

Стало быть, одинокий.

И кольца нет. И следа от кольца, который остается у некоторых сообразительных, однако не слишком порядочных особ.

– Чуднов. Илья, – представился командировочный. – Кандидат магических наук…

– Виктория, – Виктория протянула руку, которую осторожно пожали. – Библиотекарь.

– Библиотека у вас на диво хорошая!

Она отошла к креслу, что стояло у окна. Иголка с ниткой нашлись в сумочке, как и крохотные ножницы, купленные когда-то по случаю. Ножницы были немецкими, возможно, трофейными, и отличались удивительною остротой.

Вот Виктория и берегла их, в том числе от сестрицы, обладавшей просто-таки поразительным умением терять нужные и полезные вещи.

– Я, признаться, скептически отнесся, когда коллеги предложили заглянуть, но в ваших каталогах и вправду много интересного… – Илья не отошел, стоял рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу. И Виктория вынуждена была признать, что вот он, ее шанс в жизни.

Кандидат наук – это вам не младший научный сотрудник с неясными перспективами.

А потому пуговицу она пришивала с немалым воодушевлением.

– К нам многое свозили, когда отступление шло. Спасали. А потом, после войны уже, когда стали наново отстраивать, то и заполняли библиотеки свежими книгами. Проще так, чем разобраться, где и чье. Вот и осталось в фондах. Там, говоря по правде, даже не все разобрали.

– Неужели? – светлые глаза Ильи заблестели. – И… много еще неразобранного?

– Хватает, – Виктория захлестнула нить вокруг ножки. – Целый угол завален. Мы работаем, конечно, только… людей немного, а работы хватает.

Это прозвучало солидно и веско.

Не признаваться же на самом деле, что ей не нравится подвал. Да, глубокий, да сухой и чистый, и мыши в нем не водятся: защитные артефакты обновляют регулярно, но ведь подвал же.

В нем темно и не по себе.

Да и удовольствия возиться с пыльными коробками немного.

– А… понимаете… извините… наверное, это наглость с моей стороны чрезвычайная…

– Посторонним нельзя, – не без сожаления сказала Виктория, подумав, что, конечно, искушение велико, но правила есть правила. А рисковать работой ради сомнительного пока знакомого она не готова.

– Конечно, конечно. Я понимаю. В Москве тоже в фонды не пускают, особое разрешение нужно… но я подумал… я тут никого не знаю… может… вы