Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

А потом сипнет и молчаливая, раздраженная, стучится в дверь.

Не просит, но…

…у Ниночки простуды – дело частое, а все потому, что имеет Ниночка привычку выскакивать на мороз без шапки и с расстегнутым пальтеце. Однажды и вовсе в ботиночках на работу побежала. Ботиночки были красивые, из тонкой замши, но не для морозов же.

Калерия по-женски мается, хотя вслух о том не упоминает даже. Однако порой ее прихватывает, и тогда Астра слышит отголоски ее боли.

– Память такая вот, – сказала Калерия в последний раз, вытягиваясь на кровати. – От войны. Там-то… не особо тепло было. Порой и шуба его вот не спасала… да и появилась она уже потом, после войны. А сама я дурой была. Говорили, что нельзя на холодном сидеть, но разве ж я слушала?

И замолкала, верно, думая, не холод ли этот, не ее ли глупое упрямство стали причиной ее бездетности, справиться с которой и Астра не могла? То есть причину она видела, но молчала. Боялась.

Может, все-таки рискнуть?

Еще год тому Астра не решилась бы, испугалась, да и теперь эта мысль заставила оцепенеть. Поликистоз – не та болезнь, за которую берутся целители. А она даже не целительница.

Просто дива.

И…

Калерия будет рада. Наверное. Если получится. А если нет?

Она тряхнула головой и закрыла книгу.

У Ингвара артроз на начальной стадии. У двуипостасных частое явление. Суставы хуже всего телесную трансформацию переносят. Да и старые переломы знать о себе дают. Пусть и заросли раны, да не ушли полостью.

Виктория мается мигренями, но тот единственный раз, когда Астра предложила помощь, обругала ее. Сказала, что сама разберется. Владимира… то, что она делала, Астре категорически не нравилось. И потому она, Астра, делала вид, что не понимает.

Пускай.

У каждого своя дорога. Не Астре её судить.

…случается, что, когда тварь стара, когда живет в человеческом обличье многие годы, она с этим обличьем сама сродняется и начинает считать себя живой или почти. И чем старше она, тем осторожнее. Полагаю, способная держать свой голод в узде, она не вредит людям, живущим рядом. Однако вместе с тем, сколь бы ни притворялась она, голод рано или поздно берет свое. Подобные твари привыкают питаться жертвами, коих находят в местах иных, зачастую отдаленных.

…Антонина.

Тонечка мила и улыбчива, и всегда готова помочь. Она как-то сама предложила присмотреть за Розочкой, хотя нужды в том не было. А вот Розочка сказала, что внутри Тонечка другая. А чем другая, объяснить не смогла.

Тонечка порой простужается, обычно в конце осени, когда приходит с рейса. И тогда она становится соплива и слезлива, ходит повсюду с платком, шумно сморкается и плачет по любому поводу. Тонечку жалеют. Даже сама Астра жалеет.

Но от помощи та отказалась.

– У меня на магию нестандартная реакция, – пробубнила она в последний раз, шмыгая носом. Нос был красным, растертым до блеска. Щеки опухли, а глаза заплыли. – Я даже порошки беру самые обыкновенные… аллергия.

И Астра отступила.

А ведь… не было никакой аллергии, потому как тянуло от Тонечки скрытой силой, той, которую человеческий организм весьма даже неплохо усваивает.

Значит, была иная причина.

Какая?

…существуют несколько путей, позволяющих твари питаться. И первый из них проще, однако опаснее. Этот путь требует жертвы, молодой и сильной, здоровой, желательно одаренной, ибо дар приумножает силы души. Старый канон упоминает, что смерть подобной жертвы весьма мучительна и порой длится днями, ибо чем больше мук, тем больше силы принимает мертвое. А с силой получает и знания жертвы, и облик ее, и многое, что позволяет примерить новую маску.

Толичка много пил.

И маялся похмельем, которое снимал обыкновенным для людей образом. Он постоянно-то был пьян, когда больше, когда меньше, будто не понимая, насколько алкоголь вредит телу. Или и вправду не понимая?

Главное, что пьяный Толичка горланил песни и искал любви. Однажды даже дверь выломать попытался, обещая, что потом всенепременно женится.

…однако следует помнить, что подобный единомоментный выброс сил не может остаться незамеченным. А стало быть, даже если тело удастся укрыть, все одно остается риск привлечь ненужное внимание. Комиссарские псы умны и упрямы, оттого все вернувшиеся, кого мне доводилось встречать, выбирали иной путь, пусть более сложный, однако и менее заметный со стороны.

Кто из них?

Или никого?

Или книга просто дана… нет, никогда-то не бывало с Серафимой Казимировной просто. И нельзя отрицать, что рукопись эта попала к Астре именно тогда, когда появился в ее лечебнице отравленный запретной волшбой человек.

…он требует создания проклятья, которое и подселяется выбранной жертве, и пьет из нее силы понемногу, истощая тонкую оболочку, лишая жертву энергии и воли. Обычно тварь выбирает сразу нескольких жертв, отдавая предпочтение мужчинам, порой даже вступает с ними в связь, стараясь, правда, оную всячески скрывать. И если действует она разумно и умело, то смерти жертв ее не привлекают внимания. Способ хорош еще тем, что не требует постоянного нахождения подле жертвы. Напротив, мертвой достаточно появляться время от времени и отбирать накопленные проклятьем чужие жизненные силы.

Астра прочитала это дважды.

Задумалась.

И перевернула страницу.

Надо будет показать книгу магу, если, конечно, она дастся. С ведьмовскими рукописями никогда-то наперед не узнаешь.

Глава 26

Ночь тиха.

Только ветер гуляет меж старых домов, то ли ластится, то ли примеряется, как половчее хватануть камень ледяными зубами.

Моросит.

И в мороси этой, которая не понять, то ли есть, то ли нет, то ли дождь, то ли попросту воздух мокрый, все кажется размытым, неровным. И Астра кутается в пальтецо.

Мерзнет.

Но ведь не признается, дивья дочь. Но хотя бы пальто приличное, пусть и некрасивое, но с виду толстое и тяжелое, в таком должно быть тепло. Нос вот в воротник спрятала. Шапку нелепую, какую-то пушистую по самые уши натянула. Вот и выходит, что в темноте лишь глаза поблескивают.

А перчаток у нее нет.

И рукавиц тоже.

И выглядывают из широченных рукавов пальто эти вот неестественно хрупкие ручки, чтобы тотчас спрятаться.

Свят отряхнулся.

Рукавицы он купит. В знак благодарности. Он не помнил, как и когда заснул, помнил, что Розочка приходила с болтушкой из малинового варенья и велела выпить. Строго велела, совершенно по-взрослому. Еще и бровки нахмурила, ставши на матушку похожей.

Хотя… тоже дива.

Чудо, чудом уцелевшее. И этого ее, папашу, который таким только считается, Святослав сам найдет. Попытается сперва поговорить, но если разговора не получится,