Читать книгу - "Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова"

В убийствах Синепал и Беленького Женю признавали невиновным. Ну, да, самооговор с целью смягчения наказания.

Из причинения смерти по неосторожности Полине Бондарь сделали убийство с особой жестокостью, поскольку дочери на глазах у матери. Из 105-й ч.2 (убийство при отягчающих) по ее матери сделали 295 — убийство судьи за законную деятельность, а из 105 ч.1 (простое убийство) по Кабанову — 317 (убийство прокурора за законную деятельность).

И по итогу у госпожи Мизинцевой получилась смертная казнь. Женя был бледен, но усмехался. С него сняли два убийства и приговорили к смерти. Это казалось настолько абсурдным, что было трудно поверить в такой исход.

 

Как только стал известен приговор, Штерн получил письмо от Альбицкого.

— Олег Николаевич, я понял, почему они дали нам Маркова, — писал Андрей. — Они же хитрые, гады! Мы всех наших ребят учим тактике обратного суда. Когда их суд превращается в суд над судьями. И они это уже наблюдали на судах над нашими пропагандистами. Женя и начал уже обратный суд, когда заявил отвод всем судьям и прокурорам. И что же он увидел?

Интеллигентный, умный судья, который слушает то, что он говорит, не прерывает, не делает замечаний, допускает свидетелей защиты, удовлетворяет ходатайства, смотрит все видео, разрешает видеосъемку судебных заседаний, наконец, радикально смягчает статьи — и вообще, все в рамках закона.

Ну, и Женке становится стыдно, он-то ведет себя весьма нагло. И вот он частично признает вину, встает, когда надо, и даже говорит: «Ваша честь». Так что весь обратный суд идет насмарку. Ну, правильно же все!

Зато потом весь этот праздник правосудия без зазрения совести просто перечеркивают в Мосгорсуде.

— Если Маркова и использовали, то вслепую, — ответил Олег. — Он честный человек, честно пытался помочь и сделал все возможное. Надеюсь, вы не собираетесь включать его в свой список?

— Маркова? С какого перепою?

— Он вашего исполнителя судил.

— Так судил, что мы даже апеллировать не стали. А вот судье Мосгорсуда госпоже Мизинцевой Лариса Алексеевне недолго осталось жить. И прокурору Чекмареву — тоже.

— Андрей, не делайте этого!

— Увы, Олег Николаевич! Пить горькую на очередных похоронах — не наш выбор, есть напиток повкуснее — кровь палачей. Ни судья, ни прокурор не переживут Женю больше, чем на неделю.