Читать книгу - "Эдем (полный перевод) - Станислав Лем"

– Ну так спросим еще раз. – Физик подтянул к себе микрофон. – Непонятно, – сказал он. – Скажи – очень просто, – что на юге, в долине? Колония? Группа осужденных? Изоляция? Производство? Кто производит? Что? И зачем? С какой целью?

Калькулятор снова объяснился с двутелом – это продолжалось минут пять, – потом опять заговорил:

– Изоломикрогруппа – добровольность – интерсцепление – принуждение – нет. Пауза. Каждый двутел – противигра – изоломикрогруппа. Пауза. Главная связь – центростремительный самотяг. Пауза. Связка – гневисть. Пауза. Кто вина – тот кара. Пауза. Кто кара – тот изоломикрогруппа – добровольность. Пауза. Интерсвязи возвратные – полиндивидуальные – сцепление – гневисть – самуцель. Пауза. Социопсихоциркуляция – внутренняя антисмерть. Пауза.

– Подождите! – крикнул Кибернетик, видя, что остальные беспомощно зашевелились. – Что это значит, «самуцель»? Какая цель?

– Самуцел… ение, – пробурчал калькулятор, который на этот раз вообще не обратился к двутелу.

– А! Инстинкт самосохранения! – крикнул Физик, а калькулятор поспешно объяснил:

– Инстинкт самосохранения. Да. Да.

– Ты хочешь сказать, что понимаешь, о чем он говорит?! – вскочил с места Инженер.

– Не знаю, правильно ли я понимаю, но догадываюсь – речь идет о какой-то разновидности их системы наказаний. Очевидно, это некие микрообщества, автономные группы, которые, так сказать, держат друг друга под контролем.

– Как это? Без охраны? Без надсмотрщиков?

– Да. Он же прямо сказал, что никакого принуждения нет.

– Это невозможно.

– Ну почему же? Представь себе двоих людей; у одного есть спички, у другого – коробок. Они могут друг друга ненавидеть, но огонь зажгут только вместе. Гневисть – это гнев и ненависть или что-нибудь близкое. Поэтому кооперация в группе возникает благодаря обратным связям, как в моем примере, но, конечно, это гораздо сложнее! Принуждение рождается как-то само по себе – его создает внутреннее положение группы.

– Ну хорошо, хорошо, но что они там делают? Что они там делают? Кто лежит в этих могилах? Зачем?

– Ты слышал, что сказал калькулятор? «Прокрустика». Очевидно, от «прокрустова ложа».

– Вздор! Откуда двутел слышал о Прокрусте?!

– Калькулятор, а не двутел. Он выискивает наиболее близкие понятия в соответствии с резонансом в семантическом спектре! Там, в этих группах, ведется изнурительная работа. Возможно, что она не имеет никакой цели, никакого смысла, он сказал «продукция – да, нет» – значит, что-то производят, должны это делать, ибо таково наказание.

– Почему должны? Кто их заставляет, если там нет никакой охраны?!

– Какой ты упрямый! Насчет продукции я, может, и ошибаюсь, но принуждение создает ситуация. Ты что, не слышал о принудительных ситуациях? Скажем, на тонущем корабле вариантов спасения, из которых ты можешь выбирать, очень немного – может, у них под ногами всю жизнь палуба такого корабля?.. Поскольку физический труд, особенно изнурительный, приносит им вред, то здесь происходит какое-то «биозамыкание», возможно, в зоне электрического органа.

– Он говорил «биосоциозамыкание». Это должно быть что-то иное.

– Но нечто в этом роде. В группе существует сцепление – взаимное притяжение, то есть группа обречена вариться в собственном соку, изолирована от общества.

– Это страшно туманно. Что они там все-таки делают?

– Ну чего ты от меня хочешь? Я знаю столько же, сколько и ты. Ведь недоразумения и смещения значений накладываются одно на другое, не только с нашей стороны, но точно так же между калькулятором и двутелом – с другой! Может быть, у них есть специальная научная дисциплина – «прокрустика», теория динамики таких групп! Они заранее планируют тип действий, конфликтов и взаимных притяжений в ее сфере, функции распределены так, чтобы образовалось своеобразное равновесие, обмен, циркуляция гнева, ненависти, чтобы эти чувства спаивали их и одновременно чтобы они не могли найти общего языка с кем-нибудь вне группы…

– Это твои личные вариации на тему шизофренических бредней калькулятора, а вовсе не объяснение! – крикнул Химик.

– Пожалуйста, займи мое место. Может, у тебя пойдет лучше.

Стало тихо.

– Он очень устал, – сказал Доктор. – От силы еще один-два вопроса. Больше нельзя. Кто хочет их задать?

– Я, – сказал Координатор. – Откуда ты узнал о нас? – бросил он в микрофон.

– Информация – метеорит – корабль, – ответил через минуту калькулятор, обменявшись несколькими короткими хриплыми звуками с двутелом. – Корабль – иной планеты – космическое излучение – дегенерация существ. Пауза. Несут смерть. Пауза. Стеклянистая изоляция с целью ликвидации. Пауза. Обсерватория. Пауза. Грохот. Произвел – пеленгование – направление звука – источник грохота – фокус попадания – ракета. Пауза. Пошел ночью. Пауза. Ждал – Защитник открыл изоляцию. Вошел – здесь. Пауза.

– Объявили, что упал корабль с какими-то чудовищами, да? – спросил Инженер.

– Да. Что мы дегенерировали под влиянием космического излучения. И что они намерены запереть нас, окружить этой стеклянистой массой. Он по звуку запеленговал направление обстрела, определил цель и таким образом нашел нас.

– Не боялся чудовищ? – бросил Координатор в микрофон.

– Не боялся – это ничего не значит. Сейчас, какое там было слово? Ага, гневисть. Может, так переведет.

Кибернетик повторил вопрос на странном жаргоне калькулятора.

– Да, – сразу ответил репродуктор. – Да. Но – шанс – один – на миллион – оборотов – планеты.

– Это понятно. Каждый из нас пошел бы, – понимающе кивнул головой Физик.

– Хочешь остаться с нами? Мы вылечим тебя. Смерти не будет, – медленно сказал Доктор.

– Нет, – ответил репродуктор.

– Хочешь уйти? Хочешь вернуться к своим?

– Возвращение – нет, – ответил репродуктор.

Люди переглянулись.

– Ты действительно не умрешь! Мы тебя действительно вылечим! – воскликнул Доктор. – Скажи, что ты хочешь сделать, когда будешь здоров?

Калькулятор заскрипел, двутел ответил одним звуком, таким коротким, что он был едва слышен.

– Нуль, – как бы колеблясь, сказал репродуктор.

И через мгновение добавил, словно неуверенный, что его правильно поняли:

– Нуль. Нуль.

– Не хочет остаться, возвращаться – тоже, – буркнул Химик. – Может, он… бредит?

Все посмотрели на двутела. Его бледно-голубые глаза глядели на них неподвижно. В тишине было слышно его медленное глухое дыхание.

– Довольно, – сказал Доктор, вставая. – Выйдите все.

– А ты?

– Сейчас приду. Я два раза принимал психедрин, могу с ним еще немного посидеть.

Когда люди встали и двинулись к двери, малый торс двутела, до сих пор поддерживаемый как бы