Читать книгу - "Пробуждение Хаоса. Том 4 - Дмитрий Янтарный"

несёшь, мальчишка? — презрительно откликнулся Адральвез, отлично его услышавший, — картинка, которую ты нарисовал себе в голове, не совпадает с реальным миром? Привыкай, так будет всегда.

— Нет, — куда громче повторил Стив, тревожный пузырь внутри которого немного потеплел, словно откликаясь именно на эти слова, — всё было не так! Всё было не так! ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!!!

— Хватит истерить, недоумок, — презрительно сказал ему женский голос, — ты можешь орать, сколько угодно, это ничего не изменит. Так что возвращайся к стревлогам, тебе некому больше верить…

— Нет! Всё было не так! — уже куда увереннее рыкнул Стив, перебирая все услышанные слова, — Больше верить… Больше верить… Больше… Ше… Шев… Шевью, помоги мне! Вернись, Шевью, умоляю!!!

Наконец, ужасный тревожный пузырь внутри лопнул, и Стив почувствовал такое родное и знакомое тепло. Он обхватил себя руками, недоумевая, как… как он поверил в этот холод, в эту пустоту, в то, что он потерял самое родное и дорогое…

Картинка вокруг начала выцветать… Пропал двор, дом за ними, стулья, всё утонуло во тьме… но фигура в белом плаще осталась. В абсолютной пустоте она повернулась к нему и сказала всего два слова:

— Молодец, мальчишка…

А в следующий момент окружающее пространство перестало его держать, и Стив только чувствовал, как ему отчаянно не хватает воздуха…

Глава 3.6

Глава 6.

— Просыпайся, несносная ты мерзавка, просыпайся, тудыть тебя растудыть!..

Ванда неохотно разлепила глаза. В её уютный сарайчик, в котором она с огромной охотой ночевала, и в который по её личному пожеланию каждые 3–4 дня наносили самого мягкого и душистого сена, ломилась старая сварливая кухарка Эйлебэль.

Причём старая — это отнюдь не оборот речи. Кухарке, у которой были блеклые, седые волосёнки, такие же выцветшие глаза, и при этом — огромные уши, которые выдавались настолько, что уходили на несколько пальцев выше уровня головы, было больше пятисот лет.

Кто-то поговаривал, что она даже застала мир до Катастрофы-626, как иногда называли промеж себя этот период болтливые слуги, вот только сама Эйлебэль такие вопросы страшно не любила. И за подобное можно было схлопотать такое, что следующую неделю тебе в миску будут класть самую невкусную и несвежую еду, которую вот, казалось, специально приготовили на последнем краешке срока годности. Вроде бы и съедобно, и жаловаться, по факту, не на что… но риск в ближайшую неделю завести плотные и плодотворные отношения с отхожим местом резко повышаются.

— Отвали, старая грымза, — отмахнулась Ванда, ещё надеясь провалиться в сладкое утреннее сновидение, — у тебя поварёшка на ухе висит, видать, опять зацепила.

— Ах ты, недоделанная выскочка, ты что ж это себе позволяешь! — взревела старуха Эйлебэль, продолжая барабанить по двери сарайчика, — а ну, подымай свою отожранную сраку, кому сказано!

— Да что ты пристала ко мне, проклятая карга, — выпалила в ответ Ванда, уже прощаясь со своим сладким сном, где её на руках держал и качал кто-то незнакомый, но, вне всякого сомнения, любящий, — то ж я не знаю, что ты вечно будишь меня на 2 часа раньше положенного! Ни наставника, ни тренера тут ещё нет, что ж мне эти два часа, по поместью мыкаться да слушать, как вы все обо мне гадости говорите⁈ А то ж я всего этого не слышала!

— Глупая девчонка! Тебя вызывает лично глава Эйлигаль, да укроют и защитят его Гибельные Туманы, несущие погибель врагам нашего Дома! А ты заместо того поливаешь грязью беспомощную старуху!

— Твою ж Системное нале…

— ЦЫЦ! — рявкнула Эйлебэль с такой силой, что было странно, как это силой её голоса не снесло хлипкую дверь сарайчика. Старая эльфийка не переносила, когда в ругательства каким бы то ни было боком приплетали Систему.

— А сразу с этого нельзя было начать⁈ — рыкнула Ванда, вскочив со стога сена и поспешно натягивая куртку и ботинки.

— А потому что надо спать нормально ложиться, а ты опять до утра с этим крысельком гуляла и с травками баловалась.

— Тебя забыла спросить, чем мне по ночам заниматься, — огрызнулась Ванда, поспешно расчёсывая волосы гребнем, который она безо всякого зазрения совести умыкнула у племянницы главы Дома, когда та была здесь пару лет назад. Закончив эту нехитрую процедуру, она, наконец, отворила дверь своего сарайчика. К её удивлению, рядом с бабкой Эйлебэль стояло полное ведро воды, а в руках она держала полотенце.

— Спасибо, — коротко бросила она, становясь перед ведром на колени и поспешно начиная умываться, снова задумавшись над тем, как забавно сложились её отношения с Эйлебэль. Старая эльфийка сотнями лет верной службы заработала себе безукоризненную репутацию, и никто, даже самые высокомерные советники не осмеливались лишний раз бросать на неё презрительный взгляд. Даже глава Эйлигаль не рисковал с ней препираться, если ей что-то не понравилось. Оно и понятно: Эйлебэль пережила, наверное, с десяток таких, как он.

А вот 3 с половиной года назад здесь появилась Ванда. Которая сумела победить в Системных Состязаниях, будучи вторым Чемпионом Дома Гибельный Туман. Разумеется, глава Дома моментально подтянул её к себе, организовав ей тренировки, дальнейшее обучение и привилегированные походы на монстров. И на неё в поместье тоже лишний раз никто не осмеливался косо смотреть и, уж тем более, что-то говорить. По крайней мере, в лицо. По углам шептались ещё как.

Вот и выходило, что безнаказанно поорать друг на друга могли только эти двое. И, как ни странно, подобный утренний ритуал придавал им обеим заряд бодрости и заметно скрашивал довольно однообразное существование что Ванды, что Эйлебэль.

— Вот, держи, — кухарка сунула Ванде, вытирающейся полотенцем, свой медальон, — с ним в поместье пройдёшь. Не пожелала же жить в господских покоях, привереда такая.

— Там воняет трухлятиной, — ответила Ванда. Действительно, при первом приезде сюда глава Эйлигаль расщедрился ей на целую отдельную комнату в поместье. Вот только проблема была в том, что дерево, из которого было выращено поместье, уже слишком старое. И Ванда, проведя в этой комнате ровно одну ночь и поклявшись себе, что больше она не будет ночевать здесь ни за что и никогда, вытребовала себе отдельный сарай, где и жила. И даже название этому запаху придумала своеобразное и очень меткое, смешав слова Тухлый и Трухлявый. И регулярно его использовала, отчего у высокомерных слуг в поместье корёжило морды со страшной силой.

—