Читать книгу - "Фантастика 2025-149 - Сергей Хардин"

я никогда не видел, чтобы дракон отказывался от своей клятвы. Сделать это — значит нарушить закон Старшего и навлечь на клятвопреступника позор, не говоря уже об ужасе.

Я потёр подбородок, обдумывая эту идею. Рынок услуг с могущественными драконами, которые могли бы мне помочь? В голове тут же защёлкал калькулятор. Я мгновенно прикинул, как можно использовать этот ресурс в разборках с Торговцами. Правление содрогнётся от ужаса при виде дракона, топающего по Истоку и требующего, чтобы все торговые пути были свободны. Теоретически я мог бы с лёгкостью выиграть любую осаду, а оборонительная кампания была бы простой, если бы у меня был доступ к драконьей магии, заставляющей мир содрогаться.

— У тебя такой вид, будто ты смотришь на свежепожаренный шашлык, — сказал дракон с усмешкой. — Тебе интересно, но ты колеблешься по какой-то причине?

— Я здесь новичок, — быстро ответил я. — И соглашаться на что-то, не разобравшись, было бы опасным решением.

— Здесь нет скрытых условий, мелкого шрифта, никаких секретов, — сказал Ворчун. — Мы используем слова, потому что это единственные узы, которые имеют значение. Бумага горит, рукопожатия забываются, но, когда дракон даёт клятву, он должен не только следовать слову, но и духу сказанного. Если ты недоволен, просто откажись называть своё имя кому-либо и иди своей дорогой.

— Значит, ничего подписывать не надо? — сказал я. Это было немного освежающе. — Ничего, что меня связывает?

— Ничего, кроме твоей чести и твоего слова, — сказал Ворчун. — Ты не знаешь полного имени Старшего Дракона, поэтому мы не будем относиться к тебе как к гражданину. Нарушение твоего слова принесёт не позор, но может повлечь нападение на твои земли. Драконы так вымещают гнев. Это единственное предупреждение, которое я тебе дам.

Решение поучаствовать в Рынке Букв, или Рынке Чешуи, не казалось мне особо сложным, но сам процесс оказался куда более торжественным и пугающим, чем я ожидал.

Получив заверения Ворчуна, что я ничем не рискую и каждый обмен будет взаимным и добровольным, я согласился. Но когда гигантский дракон начал объяснять детали ритуала, у меня в животе что-то неприятно ёкнуло.

— Рынок Чешуи — это не просто торговая площадка, — произнёс Ворчун, и его голос приобрёл почти священную интонацию. — Это древний институт доверия, основанный ещё во времена Первого Взлёта. От каждого участника ожидается, что он предоставит собственную чешуйку как символ принятия установленных правил и законов.

Он протянул мне чешуйку размером с блюдце, переливающуюся красным и золотым. В свете магических факелов она казалась живой.

— К счастью, от тебя не потребуют отрезать кусок собственной плоти, — усмехнулся дракон. — Ритуал имеет символическое значение. У тебя чешуя не растёт, это ладно. Но отдать её ты всё равно должен.

Когда я взял чешуйку в руки, по телу прошла волна… чего-то. Не боли, не холода — скорее ощущения древности, веса тысячелетий. Словно я прикоснулся к истории, которая была стара ещё до возникновения моей цивилизации.

— Что я должен сказать? — спросил я.

— Ничего. Просто отдай её мне, зная, что отныне ты связан клятвами Рынка.

Я протянул чешуйку обратно. В момент, когда наши руки соприкоснулись, воздух вокруг засветился тусклым золотистым сиянием. По коже прошли мурашки — магия здесь была настоящей, осязаемой.

— Добро пожаловать в Рынок Чешуи, — торжественно произнёс Ворчун. — Отныне твоё слово — закон, а твоя клятва — нерушимая цепь.

Вдобавок к ритуалу от меня потребовали взять новое имя. Стратегическая карта тут же услужливо подсунула мне окошко для ввода, и, к моему удивлению, в ней оказался уже готовый интерфейс для взаимодействия с Рынком Чешуи.

Я ввёл имя: Смирнов. Да-да, знаю, не слишком оригинально. Фамилия Смирнов — буквально самая распространённая русская фамилия, обгоняющая Ивановых и Петровых. Банально? Может быть. Но в мире, где драконы торгуют услугами, простота — залог успеха.

— Ты знаешь? — ахнул я, когда Ворчун вслух произнёс моё драконье имя.

— Я знаю имена всех, кто участвует в Рынке Чешуи, — сказал Ворчун. — Это знание даровано мне Старшим Драконом. Но не волнуйся, технически я сам не являюсь частью Рынка. Я не могу претендовать на принесённые тобой клятвы и разглашать твоё имя не стану.

От этого откровения у меня аж давление упало.

— Хорошо, — выдохнул я с облегчением и помолчал. — Если ты не можешь участвовать, то какая тебе от этого выгода?

Глаза дракона загорелись особенным блеском.

— Ах, друг мой, — протянул он с видимым удовольствием. — Я занимаюсь этим тысячу лет и буду заниматься ещё десять тысяч. Это благородная должность, она не требует вознаграждения. — Он ухмыльнулся и подмигнул. — И, между нами говоря, слушать в мельчайших подробностях о делах этих ящеров — более чем достаточная плата за труды. А потом ещё и ворчать.

Ворчун откинулся назад, принимая позу рассказчика.

— Только на прошлой неделе один молодой дракон отдал букву «О» — обязательство сражаться на чьей-то стороне — за помощь в ухаживании за драконихой. Представляешь? Тысячелетний ящер просил совета у ещё более древнего, как написать любовное письмо! — Ворчун захохотал. — А получивший эту букву использовал её, чтобы заставить влюблённого драться с охотниками за драконьими яйцами. Яйца и любовь.

Я почувствовал, как напрягся. Охотники за драконьими яйцами? В Истоке есть и такие?

— А месяц назад, — продолжал Ворчун, явно входя во вкус, — одна дракониха отдала букву «Н» — доступ ко всем ресурсам — в обмен на информацию о местоположении убийц её потомства. Представь мою радость, когда выяснилось, что получивший эту букву и был тем самым убийцей! Он потребовал от неё отдать всё своё золото за информацию о себе самом!

— И что случилось? — не удержался я.

— О, это была прекрасная история о мести! Она выполнила букву формально — отдала ему доступ ко всем ресурсам, включая ловушки в своём логове. Техничность — моя любимая часть этих сделок.

«Чёрт побери, — подумал я. — Я попал в змеиное гнездо интриг уровня „Игры престолов“, только с участниками, которые могут сжечь город одним выдохом».

— Какие только истории я не слышал, какие только байки не храню в своём сердце! — продолжал Ворчун. — Они забавляют меня бесконечно. Особенно когда кто-то думает, что перехитрил систему.

«Вот оно что, — подумал я. — Настоящая награда».

Понятно.

Сплетни.

В мире, где нет телевизора с