Читать книгу - "Проклятье Мидаса 2 - Михаил Француз"

приблизится к единице. То есть, добывать нефть станет энергетически (не финансово — нет) невыгодно.

И, опять же — даже в тот момент добыча её не остановится. Люди будут доставать её даже «в убыток». Но, уже не в качестве энергоносителя, а только как сырьё для химической промышленности.

Такой вот простой, понятный, наглядный и одновременно шокирующий факт. И умные люди, оказывается, давно его знают и отлично осознают. Понимают, что он означает для всей нашей Цивилизации. Ведь, как ни крути, а нефть — это её энергетическая основа. Её кровь. То, что заставляет её жить и двигаться.

И задача, стоящая перед всем научным сообществом в целом, это найти-таки какую-то достойную альтернативу для нефти, как основного энергоносителя Цивилизации.

На это тратятся деньги, человеческие и материальные ресурсы, та же энергия, которую, всё ещё даёт нефть. В это вкладываются огромные деньги по всему миру. И билет в будущее получит та страна, которая первой справится с решением этой вполне себе прикладной задачи.

Пока ещё, никто не справился. Поэтому, мы продолжаем сжигать нефть. А ERoEI продолжает падать. Такие дела.

Европа попыталась пойти по пути так называемых ВИЭ — «возобновляемых источников энергии»: ветер, солнце, вода. И они действительно многого добились в этом направлении, нельзя не признать этого: солнечные панели, ветряки, гидроэлектростанции… Вот только, они слишком рано посчитали себя победителями и решили, что уже могут отказаться от ископаемого топлива.

Оказалось, что «гидропотенциал» их рек ограничен, и они уже выбрали его на 75–85%. Дальнейшее расширение гидро-генерации сопряжено уже серьёзнейшими экологическими сложностями.

Ветровые электростанции, в огромных количествах построенные европейцами, остановили нормальный воздушный поток и изменили климат на данных территориях, из-за чего, лето от лета у них проходит всё в более экстремальных погодных «аномалиях».

То есть, иными словами: ветро-потенциал тоже выработан на максимум. И даже с некоторым перебором, с последствиями которого ещё предстоит разбираться.

С солнечными панелями всё оказалось ещё проще: кроме множества технических сложностей и проблем с обслуживанием, у них оказалось ещё и довольно жёсткое физическое ограничение: площадь. Солнечная электростанция занимает огромные площади. А территория Европы конечна. И самое дорогое, что в Европе есть — это земля.

То есть, и «солнечный» потенциал ограничен — не может бесконечно расти.

И это, ещё не говоря о технических сложностях с преодолениями пиков и спадов потребления энергии, которые не совпадают с пиками и спадами выработки её. А также, с поддержанием установленной частоты электрического тока в сетях — то есть, громадные проблемы с диспетчеризацией энергосетей.

В общем, тупик и кризис.

Франция (хоть и часть Европы, но своё мнение по вопросу, в своё время, у неё имелось) сделала ставку на атомную генерацию. Они, в кратчайшие сроки, стоит отдать им должное, построили у себя 57 реакторов на 18-ти площадках, общей установленной мощностью на 61–63 гигаватта. И это, в принципе, практически полностью закрыло все их потребности. Идеальный вариант! Казалось. Оказалось, что казалось.

Проблема крылась в топливе: урановых месторождений на территории Франции нет. А всё развитие происходило за счёт их «криптоколоний» в Габоне, Нигере, Мали и ЦАР, где и происходила основная добыча.

Всё было круто… пока контроль Франции в этом регионе сохранялся. А потом… всё: нет контроля — нет урана.

Япония так же, сделала свою ставку на атом. Построила множество АЭС, развернула мощности по обогащению, наладила договора по поставкам сырья… А потом произошло землетрясение, цунами, «Фукусима»… и их развитие остановилось. Точнее, было жёстко остановлено «старшими партнёрами», которым принадлежали все их атомные технологии.

Но, надо сказать, что японцы продвинулись дальше, относительно французов. Они попытались научиться добывать уран из морской воды. И у них даже что-то уже получается. Правда, пока только на уровне исследовательских разработок, а не промышленного производства, но — факт на лицо, продвинулись.

Россия… является предметом чистой и незамутнённой зависти: у них и уран свой, и нефть своя, и газ свой, и рек — залейся, и территории такие, что об экономии пространства ещё лет двести думать не придётся. А ещё, у них атомные технологии свои, и они не ограничены никакими «соглашениями 123». Могут свободно заниматься любыми разработками и исследованиями в области атома.

Результат: практически уже замкнули «атомный цикл», научились почти полностью перерабатывать всё облучённое топливо, полностью демонтировать и деактивировать старые, выводимые из строя энергоблоки, ставят на поток выпуск малых модульных реакторов, об освоении которых, ещё только мечтает весь остальной мир…

Китай… набрал всего и со всего мира. И всё это помножил на свой масштаб. В результате, у них и реакторов полно, и ВИЭ целые поля, и гидро осваивается… и углеводородов сжигается невменяемое количество. У них там всё сразу. И проблемы тоже — все сразу.

Южной Корее, выгоднее всего, конечно, было бы максимально плотно работать с Россией. Это решило бы сразу все энергетические проблемы полуострова: Россия близко, у неё есть на продажу нефть с самым коротким транспортным плечом, такой же газ, у Кореи есть верфи и танкерный флот, в том числе СПГ-газовозы, способные ходить к Ямалу, у России есть уран и технологии переработки отработанного ядерного топлива, есть свои мощности по обогащению, есть серийный проект малого модульного реактора. У Кореи есть технологии чипов, технологии производства компьютерной памяти, и ещё очень много того, что очень нужно России. Сотрудничество было бы весьма продуктивным, но… вмешивается политика.

Так что, Корее остаётся только продолжать лавировать и мучительно искать свой собственный вариант решения той, всеобщей, стоящей перед миром проблемы.

И, кое-что, у KAERI, по этому вопросу уже есть. Точнее, много чего, конечно, но мне больше всего запомнилось, и сильнее всего зацепило: технология добычи урана из морской воды. Своя, не японская.

Она, такая технология, стоит признать, у многих есть: и у Японии, и у Кореи, и у России, и у Китая. Но, не так важно, что есть у других — важно, что можем и есть у нас.

И, в отличие от технологии лазерного обогащения, эта технология под действие «соглашения 123» не подпадает. То есть, её официально можно двигать и развивать, в неё можно вкладывать…

Собственно, для чего меня сюда и пригласили.

По итогам, открыв ещё один специальный счёт в Банке развития Кореи, я перевёл на него двадцать миллиардов, предназначенных для финансирования этого института в целом, и ещё десять миллиардов на эту технологию в частности.

* * *

Глава 24

Ну, из KAERI я тоже не пустым ушёл. Не зря же тащил с собой Ли Вон Джуна и в этот институт тоже? Здесь мой гешефт был значительно скромней, чем в KHNP, но, всё-таки, тоже не малый: долгосрочный договор с KET о поставках оборудования. А ещё, договор о сотрудничестве — и это меня