Читать книгу - "Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский"

техномантия, изменения времени, некромантия, в конце концов. Древняя аристократия, помимо Стихий, могла владеть и иным набором магических искусств. Теперь вижу. Шуйские — «огневики». Ещё один плюс к ритуалу. Тождественные Стихии приносят меньше сюрпризов.

Зал встретил нас тишиной, глубокой, плотной, как вода на глубине. Стены были обложены обтёсанными и отшлифованными плитами из того же чёрного гранита, а вот пол — более светлым камнем, но тоже гладким. В нём отражался свет, источавшийся из плоских светильников под потолком.

Я обратил внимание на огромный пентакль, нарисованный белой краской (не мелом!), с непонятными непосвящённому знаками, рунами, треугольниками, геометрическими линиями, что пересекались между собой в какой-то последовательности. Карп вместе с Кузничем тихо обсуждали последние детали, а Шуйский, засунув руки в карманы пальто, застыл в неподвижности, погрузившись в собственные мысли.

— Мы будем стоять или лежать на каталках? — на всякий случай спросил я. Григорий, судя по всему, оказался неспособен передвигаться самостоятельно, а значит, и выстоять на ногах весь ритуал.

— Придётся лечь, причём, на пол, — ошарашил меня Карп. — Марк тоже придерживается этого мнения.

— Почему? — заинтересовался Шуйский. Неужели и для него стало неожиданностью такое заявление кланового чародея?

— Княже, мы подумали, что нахождение в центре пентакля крупных посторонних вещей может создать незапланированную ситуацию, — Лиходеев говорил твёрдо, отстаивая свою позицию.

Внимательно посмотрев на ритуальный рисунок, я увидел пустое место, обрисованное рунами. Оно было такого размера, что в нём вполне уместилось бы два человека.

— Чёрт-те что, — проворчал князь, которому очень не понравилось изменение в первоначальных планах. — В таком случае хотя бы поролоновые коврики на пол бросили.

— Всё предусмотрено, княже, — Карп кивнул Кузничу, наш чародей, словно фокусник, откуда-то из недр своей одежды достал небольшую серебряную чашку, поставил её на Алтарь, туда же положил небольшой нож, чем-то похожий на мой трофейный, добытый в бою с Горыней — магом графа Татищева.

— Тогда давайте начинать, — в голосе Шуйского прозвучало нетерпение. — Или вам нужно ещё время для своих манипуляций?

— Нет-нет, уже начинаем, — Лиходеев обошёл Алтарь и направился к противоположной от входа двери. Скорее всего, за ней есть коридор, ведущий в медицинский блок. Практически все Алтарные залы построены по единому образцу, даже старые переделывали под новые реалии. В мелочах, может, и были отличия, но одно правило соблюдалось неукоснительно: медблок должен находиться в шаговой доступности, чтобы доставлять клона для рекуперации без задержки.

Я оказался прав. Как только Карп открыл дверь и что-то сказал невидимому отсюда человеку, сразу же в помещение вошли двое целителей в белых халатах. Один из них толкал кресло с сидящим в нём Григорием. Второй нёс свёрнутые коврики.

Кузнич забрал оба коврика и аккуратно, сообразно какому-то своему алгоритму, расстелил их на полу.

— Михаил Александрович, сними верхнюю одежду и ложись головой внутрь пентакля, — без тени напряжения в голосе проговорил он.

— Как скажете, Марк Ефимович, — я снял куртку и шапку, бросил их на лавочку у дальней стены. Вернулся к пентаграмме, перешагнул через нарисованные линии, стараясь не наступать ни на один знак или руну. Впрочем, это было не так сложно. Чувствовалась рука мастера. Каждая закорючка или линия тщательно выписаны, не наползают друг на друга.

— Одну минуту, Михаил Александрович, — наш чародей показал знаком, чтобы я подошёл к нему. — Дайте руку. Мне нужна ваша кровь.

Я вздохнул и вытянул левую ладонь, по которой Кузнич ловко полоснул ножом. И тут же всучил мне серебряную чашу, больше похожую на пиалу.

— Держите, а я пока подготовлюсь закрыть рану, — чародей подмигнул мне, пока я смотрел на струйку крови, стекающую в чашу. Увы, любой ритуал её требует; против магических канонов не попрёшь. Мысленно приказал Субботину взять контроль над телом. Этот момент мы проработали с Кузничем ещё вчера. Родовой маг впал в долгую задумчивость, когда я напомнил ему, что являюсь носителем крови симбионта в момент его контроля над моим сознанием и телом. А потом лихорадочно просматривал свои записи в толстой тетрадке, которую привёз с собой аж из Оренбурга. Марк Ефимович на свой страх и риск предложил мне во время кровопускания на минуту-другую отдать контроль майору. Что я сейчас и сделал. Теперь в чаше была моя и Субботина кровь.

Кузнич сделал пару пассов над ладонью, стягивая порез целительской магемой. Подал мне влажную салфетку, которой я вытер подсыхающую кровь с руки. После этого лёг на коврик, как бы невзначай пощупав под свитером чехол с ножом.

Григория устраивали долго. Он вдруг заартачился, словно белеющий на полу магический рисунок испугал его. Вцепившись руками в подлокотники кресла, Григорий для верности упёрся ногами в пол, не давая себя поднять.

— Опять… не хочу… — странно и жутковато было слышать безэмоциональные фразы. Княжич как будто испорченная машина повторял одно и то же, а потом добавил: — Умирать страшно.

— Не бойся, сын, — Шуйский подошёл к Григорию, взял его за руку и помог подняться с кресла. Княжича привезли уже без верхней одежды, и оставалось только уложить парня на пол. — Я не отдам тебя смерти.

— Подожди, княже, так не пойдёт, — раздался голос Карпа. Я не видел, что произошло, но услышал шлепок, похожий на то, как прихлопывают комара на руке или лбу.

— Ты что сделал, ирод? — сердито прорычал канцлер.

— Княже, его всё равно надо было ввести в сон, — без всякого трепета перед авторитетом ответил Карп. — Иначе всё испортит. Марк, помоги мне взять кровь у Григория. А потом усыпи второго юношу.

— Эй, мы так не договаривались, — возмутился я. — Если хотите, чтобы я ничего не видел, могу закрыть глаза.

— Михаил, ведите себя достойно, — с укоризной ответил Кузнич, подходя с той же «пиалой» к креслу, в котором безвольно расплылся княжич Шуйский.

Я не видел, что с ним делали чародеи, потому что мысленно беседовал с Субботиным. Казалось бы, ну что какой-то душе, не имеющей тела, волноваться об исходе ритуала. Если рассуждать без мистики, майор уже давно мёртв. Ан нет, тёзка признался, что волнуется, как перед первым боевым заданием. А вдруг не получится, и его зашвырнёт ещё куда-нибудь? А вдруг придётся остаться незримой тенью Григория, когда тот выздоровеет? Увы, на эти вопросы мы могли получить ответы только после ритуала.

А тем временем целители осторожно положили княжича напротив меня — я даже почувствовал