Читать книгу - "Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik"

с лица травницы, а во взгляде появилась та самая упрямая решимость, спорить с которой обычно было бесполезно.

— Ты сам вчера говорил, что без защиты от морока лезть туда это дорога в один конец, — пояснила она. — Или за один день что-то изменилось?

Я сел за руль и дождался, пока травница займет место в салоне:

— С каждым днем все только хуже, — пробормотал я. — Эта тварь не просто сидит в старом доме. Она начала выбирать детей. И теперь является к ним во снах.

Травница вздохнула:

— Мы уже однажды едва оттуда выбрались, — продолжила она уже более спокойно. — Ты потерял сознание, а я чуть сама в печь не полезла за голосом брата. А сейчас предлагаешь повторить всё то же самое только потому, что испугался за мальчика?

— Она права, — неожиданно поддержал травницу Смутень и я посмотрел на него.

— Что? — удивился тот. — Я просто хочу сохранить твою жизнь. Это входит в обязанности духа-хранителя.

Агафья едва заметно улыбнулась, но почти сразу снова стала серьёзной.

— Герман, мальчику нужно помочь. Но если мы сами там останемся, ему от этого легче не станет.

Я тяжело выдохнул и посмотрел на тротуар, по которому несколько минут назад ушли женщина с сыном.

— Хорошо, — наконец произнёс я. — Сегодня в дом не полезем.

Я немного помолчал, а затем произнес:

— Эх, если бы знать адрес того парня.

— Я знаю, — послышался голос Смутеня.

Я удивленно взглянул на него, и тот пояснил:

— Да, я за ней проследил. Но как видишь, это пригодилось. Васильевская слобода, Пятая линия. Здесь недалеко.

Я кивнул и завел двигатель. И авто выехало на дорогу.

* * *

К особняку мы прибыли уже когда солнце скрылось за горизонтом. Я припарковался у гаража, проверил плетения, и на этот раз защитные плетения встретили меня привычным ровным откликом. Никто их не трогал, чужой Силы поблизости не чувствовалось.

— Я проверю сад, — каркнул материализовавшийся на крыше машины Смутень и я кивнул:

— Давай.

Он взмахнул крыльями и исчез в темноте.

Мы же поднялись по ступеням крыльца и вошли в гостиную. Агафья сразу же направилась на второй этаж, я же сел в кресло у камина.

Смутень вернулся минут через десять.

— Чисто, — каркнул он.

— Следов нет?

— Вообще ничего. К этому дому никто не подходил.

Я только кивнул, задумчиво глядя на темный портал камина. А затем встал с кресла и направился на второй этаж. Вошел в свою комнату, разделся и рухнул в кровать. Но сон не шел. Стоило закрыть глаза, как разум начинал рисовать вилы того старого дома, а в ушах послышались детские голоса. Но постепенно, усталость взяла свое и я провалился в темное забытье.

Проснулся же я до будильника. Немного полежал, собираясь с мыслями, потом сел на кровати и потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна. Быстро привёл себя в порядок и спустился на кухню, где застал Агафью. Травница сидела за столом, перед ней стояла чашка цикория, но к еде она почти не притронулась. На краю стола лежал раскрытый блокнот с адресом вчерашней посетительницы.

— Доброе утро, — сказал я и сел напротив.

— Доброе, — ответила девушка и подвинула ко мне тарелку с яичницей и хлебом.

— Давно проснулась? — уточнил я, принимаясь за завтрак.

— Минут сорок назад, — был мне ответ. — Ты уже придумал, что мы наплетем матери ребенка?

Я пожал плечами:

— Скажем, что отвар экспериментальный, и мы хотим собрать отзывы. Ну, чтобы убедиться, что отвар помогает, и не вызывает побочных действий. А дальше будем импровизировать.

Девушка кивнула:

— Звучит как план.

Мы быстро позавтракали и собрались в дорогу.

Мы быстро позавтракали и начали собираться в дорогу. Агафья убрала со стола, я поднялся наверх за курткой и заодно прихватил небольшой кожаный футляр с несколькими амулетами. На случай, если разговор с матерью Миши внезапно перестанет быть обычным разговором.

Когда я спустился, травница уже ждала в прихожей.

— Ты взял с собой что-нибудь защитное? — спросила она, как только мы вышли из дома.

Я кивнул:

— На всякий случай. Хотя надеюсь, что сегодня всё это нам не пригодится. Не хотелось бы пугать мать мальчонки раньше времени.

— А если след всё-таки есть?

— Тогда сначала убедимся, что он действительно навий. А потом будем решать, как быть.

Агафья молча кивнула. Мы спустились с крыльца и направились к машине.

Утро выдалось пасмурным, но сухим. Я привычно проверил защитный контур поместья перед выездом и только потом сел за руль.

Смутень появился уже после того, как двигатель завёлся. Ворон материализовался на заднем сиденье, встряхнул перьями и деловито сообщил:

— Я покажу дорогу, — каркнул он.

Я усмехнулся и вывел машину за ворота. Город постепенно просыпался. На остановках собирались люди, у небольших лавок поднимали ставни, а по мостовой сновали курьеры.

— Если это действительно навьи, почему они не забрали его сразу?

Голос девушки вырвал меня из раздумий. Я перестроился в соседний ряд, пропуская грузовик.

— Может, не смогли, — ответил я после паузы. — Морок работает лучше, когда человек сам хочет поверить. Мальчик из приюта ждал мать. Для него её возвращение было мечтой. А этот Миша боится женщины, которая к нему приходит.

— То есть он сопротивляется? — предположила девушка и я кивнул:

— Скорее всего.

— И что будем делать, если увидим след?

— Сначала осмотрим дом. Потом поговорю с Мишей. Если навь уже зацепилась за него, постараюсь понять, через что именно.

Чем дальше мы удалялись от центра, тем заметнее менялся город. Дома становились ниже, трамвайные пути остались позади, а плотная застройка постепенно распалась на отдельные кварталы. Появились небольшие мастерские, деревянные дома с палисадниками, продуктовые лавки, окружённые ящиками с овощами. Возле дороги стояли женщины с корзинами. Через некоторое время асфальт сменился старой брусчаткой и машину начало слегка потряхивать.

— Здесь направо, — сообщил Смутень и я послушно свернул.

Васильевская слобода оказалась старым рабочим районом, который город уже давно пытался поглотить, но пока так и не сумел окончательно переварить. Новые кирпичные дома здесь соседствовали с деревянными постройками, между которыми тянулись узкие улицы. В некоторых дворах стояли старые колодцы, под окнами росли яблони, а над заборами сушилось бельё.

— Вон тот, — каркнул ворон и указал клювом в сторону