Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

Я подумал было о Дымящихся, но Кутень бы мне не простил, если бы я стёр стаю в погоне за советником.

С трудом сдерживая рык злости, я отмерял шаги по подземелью. И чуть было не проскочил дверь, за которой, как тогда показал Кутень, была лаборатория с ядами. Левон тоже баловался созданием упырей…

А ведь у меня тоже есть небольшое войско. Левоново же, кстати.

Толкнув дверь, я вошёл в помещение, заставленное склянками и бутыльками. В нос ударил до боли знакомый запах ядов и чумной магии.

— А зачем нам сюда? — спросил Лука, недоверчиво заглядывая внутрь и зажимая нос.

— Чтобы показать местным дилетантам, что такое тёмная магия, — улыбнулся я, даже варварским носом чуя, что здесь есть всё, что мне нужно.

Глава 14

Лаборатория Левона оставляла желать лучшего. Как он вообще достиг Тёмного Жречества при таком отношении к магии и науке, для меня осталось загадкой. А ведь я должен был догадаться ещё по бардаку там, в библиотеке.

У этого идиота все пробирки и склянки оказались грязными, и мне пришлось потратить уйму времени не на то, чтобы просто подготовить рабочий стол. Найти ингредиенты — с этим-то проблем не оказалось — оказалось легко, но вот их чистота вызвала у меня вопросы.

Например, в сушёной печени ворона, судя по цвету и запаху, оказалась подмешана пыль камня кровавика. И ладно хоть я знал, как примерно их отделять, но с мощными бросскими лапищами даже самое простое действие превращалось в пытку. Маленькие лопаточки и стёклышки, на которые я капал пробы, буквально вылетали из рук…

Кстати, мыть пробирки толстыми пальцами варвара оказалось невозможно, и я в который раз был благодарен Отца-Небу… ну и Древу, конечно же… что рядом оказался Лука с его тонкими и проворными руками.

Юный паладин с жадно смотрел, что я делаю, впитывая взглядом буквально каждое моё движение, и сразу же срывался помочь, едва я просил.

Он легко научился отсеивать в чистой воде тяжёлые крупинки от лёгких, соскребать со стенок вываренную накипь, перетирать грубые порошки до приемлемой дисперсности, подбирать крохотные гирьки для взвешивания… Я ещё подумал, что вскоре мир, возможно, получит не только первого паладина-лиственника, но и первого алхимика. Вот она какая талантливая Шиповниковая Ветвь.

Наконец все приготовления оказались позади. Память услужливо подсказала мне рецепт нужного зелья, и вскоре, чихая вместе с мальчишкой от вонючих испарений, я получил желанный результат.

Голова у меня даже немного гудела, потому что привыкшие к простым мыслям бросские мозги последние полчаса занимались невероятно точными подсчётами.

— А разве не надо читать заклинание? — удивился мальчишка.

— В том и прелесть, и опасность алхимической науки… — сказал я, — Она построена на законах природы и доступна любому смертному.

— И что мы получили? — с огромным интересом спросил Лука, глядя, как я приподнял над столом пробирку и взболтнул её ровно семь раз.

Ответил я не сразу. После пытки пропорциями счёт до семи занял едва ли не все мои мысли.

— До того, как я в прошлом внёс изменения в рецепт, это называлось «зельем целеустремлённости», — наконец сказал я, — Оно помогает достигать поставленной цели…

— А как? Даёт магическую силу?

— Нет, не магическую. Оно подойдёт даже воину, чтобы он ещё яростнее оттачивал навыки.

— И даже паладину поможет? — спросил Лука, протягивая пальцы.

Я кивнул, но отвёл руку мальчишки. И когда тот успел понять, что я собираюсь сделать из него паладина? Вроде бы открыто я о своих намерениях не заявлял.

— Поверь мне, малой, ТЕБЕ хватает желания. И запомни — все эти… кхм… усилители до добра не доводят.

— Но тогда зачем… — тут Лука даже растерялся, — Не понимаю.

— На пути к цели, особенно если это долгий путь, людям часто не хватает упорства. Это зелье разжигает у выпившего желание действовать, как в первый день, когда только загораешься идеей.

— А вам не хватает желания, господин Малуш?

— Я же сказал, что усилители до добра не доводят, — улыбнулся я, — Это не для нас.

Сияние настольной свечи слабо искрилось в рубиновой жидкости, и я вздохнул, понимая, что вокруг некому по достоинству оценить чистоту цвета. И даже запах был, как у хорошего вина, с лёгкой кислинкой.

Ух, смердящий свет, а руки-то помнят! В этих условиях получить такое — настоящий подвиг. Зато я лишний раз убедился, что, несмотря на магическое богатство этого мира, тонкие науки вроде той же алхимии здесь развиты слабо.

«Зелье целеустремлённости» могло как помочь, так и навредить. Потому что беда многих людей в том, что они сами точно не знают, какая у них цель. Ведь разум и сердце часто идут разными путями.

Например, юный отрок хочет стать воином. Он принимает зелье… и вместо того, чтобы бежать к сотнику и проситься в дружину, начинает сочинять стихи и выращивать цветы для соседской девушки.

А всё потому, что быть воином он хотел бы исключительно для того, чтобы понравиться этой девушке. И ближайший путь к цели оказывается не самым эффективным. Или эффектным…

Так чуть было не произошло и со мной — мне нужно было стать сильнейшим из Тёмных Жрецов, но истинным моим желанием на протяжении многих лет было просто отомстить генералу Коровину и Второму Жрецу за смерть жены.

Разумом я понимал, что для этого нужно достичь настоящей силы, и желательно стать магистром… А сердце хотело действовать самым быстрым и действенным способом, например, просто проникнув в покои генерала. Это было бы самоубийством, но сердцу ведь не прикажешь, поэтому зелье чуть не поломало мне все планы.

Потом я отомстил, убив обоих, а зелью после небольшого улучшения состава нашёл другое применение. Вся хитрость была в том, что мало какие защитные артефакты могли его распознать в питье — ведь зелье призвано помогать, а не вредить.

И в моих интригах оно очень сильно помогло. Какова же была ирония судьбы, что и в этом мире оно мне пригодилось.

— Господин Малуш, а вы сказали, что внесли «изменения»… — вдруг вспомнил Лука, будто услышал мои мысли, — Теперь это другое зелье?

Я улыбнулся. Всё-таки пацан далеко пойдёт с такой цепкой памятью.

— Да, — я закупорил пробирку и отправил её за пазуху, — Я потом назвал его «зельем неосторожности». Но ты же будешь об этом молчать, да?

* * *

Когда