Читать книгу - "Кодекс физрука - Сергей Сергеевич Мусаниф"

где-то посередине. Мир, несомненно, безумен, но он не безумен сам по себе. За этим всегда кто-то или что-то стоит. Возможно, даже злорадно хихикает и потирает руки.

Я направился в библиотеку сразу после разговора с Виталием. Только пару мятных конфет у кого-то по дороге стрельнул, чтобы библиотекарь не учуял, что от меня перегаром разит.

Библиотека, в теории, работала допоздна, мало ли, кому-то на завтра реферат написать надо или исследование какое провести, но посетителей тут было немного, поскольку ученики в большинстве своем были нормальными людьми и предпочитали проводить вечера как-то иначе. Библиотекарь моему визиту не обрадовался, но и отказать не мог.

Я занял привычную нишу с вычислителем, авторизовался под логином Виталия, получил учительский доступ и уже минуты через полторы погрузился во всеобщую паутину. Ну, как всеобщую… в имперскую паутину, если быть точным. В этом мире каждое государство плело свою сеть, и старалось сделать так, чтобы они не пересекались. Видимо, чтобы вражеские хакеры не могли взломать центральный вычислитель генштаба и похитить стратегические планы. Или чтобы порно каждый на своем языке смотрел.

Государства были разделены и постоянно воевали друг с другом, и теперь, после того как секретный опричник поездил мне по ушам, я видел за всем этим зловещий замысел рептилоидов, воплощающих в этой реальности принцип «разделяй и властвуй».

Сейчас Российская Империя ни с кем не воевала, но в Европе шла грызня между немцами и французами (французы давно бы слили, если бы их не поддерживали англичане, по крайней мере, так утверждалось в нескольких политических пабликах, которые я успел прочитать для того, чтобы запутать следы, если Виталий захочет посмотреть историю моих запросов. Точнее, когда он захочет ее посмотреть.

Проведя около часа за изучением мировой обстановки, я решил, что этого достаточно, вбил в поисковую строку имя девицы, что являлась мне во снах, и теперь ждал, пока ее портрет полностью загрузится. На данный момент прогресс достиг уровня подбородка. Подбородок оказался ничего такой, вполне приятный, с ямочкой, но опознать девицу только по этому признаку у меня не получалось.

Наверное, Морозов сотоварищи, пылая жаждой мести, ищет меня по всей территории гимназии, но библиотека, где мы встретились в прошлый раз, должна быть последним местом, куда они заглянут. А даже если и нет, то подстраиваться, и, тем более, прогибаться под малолетних хулиганов, как предлагал это сделать Виталий, я не собирался.

Четкого плана противодействия у меня не было, но я полагал, что если буду отбиваться достаточно долго, то в конце концов им надоест получать по голове и они от меня отстанут.

Сейчас-то я понимаю, что такая мысль могла прийти только в нетрезвую голову…

Картинка наконец-то загрузилась полностью. Ну ладно, не полностью, но без верхушки пышной вычурной прически я как-то мог обойтись. Девица, вне всякого сомнения, была та же самая. Чуть моложе, чем во сне, во сне я и сам был постарше, нежели сейчас, но я сразу же ее узнал.

Красивая, наверное. Если бы мне на самом деле было восемнадцать лет, я наверняка попробовал бы за ней приударить, но сейчас мной двигало только желание докопаться до истины. Она была частью истории местного Василия Чапаева и я надеялся, что она может пролить свет на то, что с ним произошло. На покушение, после которого мне пришлось занять его место.

Я попытался выяснить ее московский адрес, но вместо этого паутина выдала мне местонахождение династического замка и предложила погрузиться в историю рода.

Проскроллив пару экранов, я уже собирался закрыть страницу и сформулировать запрос заново, когда услышал позади себя чьи-то шаги. Обернувшись, я увидел… нет, это была не она.

Очень похожа, но, разумеется, не она. Да и откуда одна из женщин, которых я потерял, взялась бы в другом мире?

— Добрый вечер, Чапаев, — сказала она, заглядывая в мою нишу и бросая взгляд на экран. — Отрадно видеть, что даже в столь поздний час вас интересует история Европы. Жаль только, что к моему предмету вы не выказываете такого же рвения.

— Bonsoir, — сказал я.

Она улыбнулась.

Это была та самая улыбка. Тот самый рост, та самая фигура, то самое лицо… Отличались только одежда и прическа. Вселенная, должно быть, не так уж и велика, если я все время натыкаюсь на одни и те же лица.

Только вот Мария Луиза Александра Каролина Гогенцоллерн-Зигмаринген в эту теорию не вписывалась.

— Произношение все такое же неправильное, но спасибо за попытку. Разве вам не объясняли, зачем нужно знать язык… как вы это называете? Потенциального противника?

— С противником не нужно разговаривать, — сказал я. — Его следует бить на суше и на море.

Ирина, а я практически не сомневался, что зовут ее именно так, легонько фыркнула.

— Все та же солдафонская логика, — сказала она. — А как же «Искусство войны»? Как же «познай своего врага»? Я всегда считала, что вас здесь слишком муштруют. Если бы выбор преподаваемых предметов оставили за мной, список был бы совсем другим.

Наверное, ей было трудно тут работать, и я говорю не только о ее идеологических разногласиях со школьной программой. Она была красивой молодой женщиной, а гимназисты в основном были юношами пубертатного периода со всеми вытекающими.

— Мой отец был солдафоном, — сказал я. — Странно было бы ожидать от меня иного.

Она смутилась.

— Я слышала, что с ним произошло. Примите мои соболезнования.

— Спасибо.

— И я рада, что вы нашли в себе силы вернуться к учебе. Когда я уже буду иметь удовольствие видеть вас на уроках?

— На следующей неделе, — сказал я. — Сейчас я пытаюсь подтянуться в нескольких дисциплинах. Наверстать упущенное во время болезни.

— Хорошие новости и прекрасные устремления, — сказала она. — Но в столь поздний час вам лучше пойти к себе. Вам нужно беречь себя для грядущих битв и великих свершений.

Она снова улыбнулась, давая мне понять, что слова про грядущие битвы были шуткой, но я-то подозревал, что они могут оказаться пророческими.

— А что же этим вечером здесь делаете вы? — спросил я.

— Мне нужно подготовить кое-какие материалы для следующих занятий, — сказала она. — У вас есть полчаса, Чапаев. Потом я позову охрану, и они вытолкают вас отсюда, что называется, взашей.

— Да будет так, — провозгласил я. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Чапаев.

Она удалилась, цокая каблучками.

Я закрыл страницу с графиней Фландрии и вбил