Читать книгу - "Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин"

двести человек — и каждый думает, что он один такой умный».

— Хорошо, — сказал он Нин. — Потом познакомишь. Не сейчас, не всей толпой. По одному, когда будет момент.

— Понятно.

Она отстала так же бесшумно, как появилась. Дед шагал дальше.

Солнце поднималось. Земля под ногами становилась тверже, суше — они уходили от воды, от тростников, в сторону, где аннунаки появлялись реже. Это дед уже понял по поведению Арана: тот выбирал маршрут не по прямой, а по логике. По логике людей, которые три сезона учились выживать в этом конкретном ландшафте.

Хорошая школа.

Дорогая, но хорошая.

- - — - - — - - — - -

Третья стоянка оказалась ещё дальше, чем дед думал.

Аран привёл его туда после полудня — когда группа встала на дневной привал у низкого глинистого берега. Большинство залегло в тень, а Аран кивнул деду: пойдём. Пошли вдвоём, без лишних зрителей.

Зу сидел под акацией в стороне от всех.

Дед увидел его ещё издали и остановился на секунду — просто посмотреть.

Старик. По-настоящему старый — не так, как бывает старым человек в сорок от тяжёлой работы, а иначе. Глубоко. Лицо — как кора старого дерева: морщины не поперёк, а вдоль, будто время шло по нему слоями. Волосы совсем белые, короткие. Руки на коленях — спокойные, тяжёлые, с такими суставами, какие бывают у людей, которые работали руками очень долго. Очень.

Сидел прямо. Спиной к акации, лицом — куда-то вдаль, в сторону горизонта. Не спал. Просто смотрел туда, где ничего не было.

Аран остановился в десяти шагах.

— Привёл, — сказал он.

Зу не обернулся. Сказал — в сторону горизонта, негромко:

— Знаю. Слышу его уже давно.

Голос был низкий, медленный. Каждое слово — отдельно, с паузой. Как человек, который давно не торопится.

Аран посмотрел на деда — мол, дальше сам — и отошёл. Встал поодаль, не мешал.

Дед подошёл. Сел рядом — не напротив, а рядом, так же как Зу — лицом к горизонту. Не стал стоять над ним. Это было правильно, он почувствовал сразу.

Помолчали.

Дед умел молчать. Сорок лет прорабом — научился: иногда надо просто сесть рядом с человеком и подождать, пока он сам не заговорит. Давить бесполезно. Особенно на таких вот — которые всё уже решили про тебя заранее, до твоего прихода.

— Цилиндр, — сказал наконец Зу.

Дед достал цилиндр. Положил на ладонь — протянул не отдавая, просто показал.

Зу повернул голову. Посмотрел — долго, внимательно. Глаза у него были светлее, чем дед ожидал. Почти жёлтые. Нечеловечески спокойные.

— Где взял? — спросил Зу.

— В тоннеле. Там был узел — законсервированный. Старый.

— Игиговский.

— Да.

Зу кивнул — как будто это подтверждало что-то, что он и так знал.

— Он сам пошёл к тебе, — сказал старик.

— В смысле?

— Цилиндр лежал там не для всех. Он ждал. Таких делали — с меткой. Кто подходит, тот и берёт. Остальные проходят мимо и не замечают.

Дед посмотрел на цилиндр в своей руке.

«Вот почему Угур не взял,» — подумал он. — «Хотя первым был у стены. Он просто не увидел».

— Ты знал игигов, — сказал дед.

— Знал, — сказал Зу.

— Лично.

— Лично.

Дед помолчал. Потом спросил — осторожно, как спрашивают про что-то, во что не вполне веришь, но очень хочешь понять:

— Какие они были?

Зу долго не отвечал. Смотрел в горизонт. Дед не торопил.

— Усталые, — сказал наконец Зу. — Они были очень усталые. Работали давно, долго. Аннунаки гнали их — как нас теперь. Но игиги помнили другое. Помнили, каково это — быть свободными. А это хуже, чем не помнить совсем.

— Почему хуже?

— Потому что знаешь, что потерял.

Дед ничего не сказал. Это было правильно сказано. Правильнее, чем он мог бы.

— Когда они подняли бунт, — продолжал Зу, — аннунаки испугались. По-настоящему испугались. Игиги — не мы. Они были почти как аннунаки по силе, по уму. И вот такие — бунтуют.

— Тогда Энки придумал нас, — сказал дед.

— Да. Но не все игиги согласились просто уйти. Часть согласилась отдать ДНК — Нинхурсаг брала образцы. Те, кто соглашался, знали, что делают.

— Зачем соглашались?

Зу повернулся к нему. Впервые — прямо, лицом к лицу. Желтоватые глаза смотрели без спешки.

— Затем, что хотели оставить что-то внутри. Передать. Не словами — словам не доверяли, слова теряются. Внутри — это другое. Внутри остаётся.

Дед смотрел на него.

— Послание?

— Послание, — подтвердил Зу.

_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

Они сидели под акацией ещё долго.

Аран маячил поодаль — не уходил, но и не мешал. Хорошо держался. Дед отметил это краем сознания и вернулся к Зу.

— Что за послание? — спросил дед. — Что они вложили?

— Не знаю точно, — сказал Зу. — Никто не знает точно. Игиги сами не говорили — понимали, что аннунаки могут слышать. Говорили только намёками. Я был молодой тогда, слушал плохо.

— Жалеешь?

— Каждый день.

Дед покрутил цилиндр в пальцах. Металл был тёплый — как всегда. Или чуть теплее? Он не был уверен.

— Но ты знаешь, что оно есть, — сказал дед.

— Знаю. Чувствую. — Зу помолчал. — Вот ты. Ты чувствуешь, что в тебе что-то есть. Что-то, что растёт. Открывается по частям?

Дед смотрел на него.

— Система показывает мне это числами, — сказал он осторожно. — Процентами. Называет Дизайн-код.

Зу не удивился. Только кивнул — медленно.

— Я не знаю твоих слов, — сказал он. — Дизайн-код. Система. Но я знаю то, что за этими словами. Игиги вложили в нас больше, чем аннунаки хотели взять. Нинхурсаг брала образцы и думала, что берёт только то, что нужно. Но игиги были умнее. Они добавили своё. Тихо, в самую глубину — туда, где аннунаки не смотрели.

— Что именно?

— Не знаю точно, — повторил Зу. — Но те, в ком оно просыпается — становятся другими. Я видел нескольких за свою жизнь. Редко. Очень редко. — Он посмотрел на деда. — Ты — не редко. Ты — быстро. Я такого не видел.

«Ну,» — подумал дед. — «Ну и дела».

— А цилиндр тут при чём? — спросил он.

— Цилиндры — метки. Игиги делали их для выбранных. Тех, кому можно говорить. Тех, в ком оно уже началось. Цилиндр находит их сам — или они его. — Зу помолчал. — Тот тоннель. Он был закрыт давно.