Читать книгу - ""Чайки" генерала Копца - Александр Анатольевич Айзенберг"

— не глубокая, достаточно, чтобы обеспечить закрутку. Снаряды — стандартные РС-82, но с доработанной хвостовой частью.

Он набросал эскиз в блокноте и подписал:

«РС-82 — заменить открытые рельсовые направляющие на закрытые трубы с винтовой нарезкой. Снаряд закручивается при запуске, точность повышается в разы. Возможность поражения точечных целей с первого захода».

Закончив с вооружением, Копец перевернул страницу и наткнулся на раздел о связи. Цифры были удручающими: радиостанции имелись на всех самолётах, но практически не использовались. В боевых условиях пилоты просто не слышали друг друга — двигатели создавали такие помехи, что в наушниках стоял сплошной треск.

В памяти всплыли отчёты о первых днях войны, которые он читал в своей прошлой жизни. Лётчики поднимались в воздух, но команды с земли либо не доходили, либо тонули в помехах. Звенья теряли друг друга, атаковали вслепую, не могли скоординировать действия. И это было одной из главных причин разгрома.

Он хорошо помнил причину: отсутствие экранировки. Моторы самолётов, особенно старых конструкций, создавали мощные электромагнитные наводки, которые заглушали сигнал. Достаточно было заизолировать провода зажигания, закрыть двигатель металлическим экраном, и помехи исчезали. Простая, дешёвая операция, но почему-то о ней никто не думал.

Он взял ручку и записал в блокноте:

«Связь. Экранировать двигатели всех самолётов — за три месяца силами гражданских радиотехников. Привлечь специалистов из народного хозяйства, откомандировать в части. Это даст чистый эфир без помех».

Вторая проблема — антенны. Наружные антенны, натянутые от кабины до хвоста, были ненадёжны. Их срывало на больших скоростях, они обледеневали, обламывались при манёврах. А если антенна рвалась — пилот терял связь в самый ответственный момент.

Решение лежало на поверхности: разместить антенну внутри фюзеляжа. Но для этого требовался расчёт. Не просто «натянуть кусок провода», а правильно подобрать длину, сечение, конфигурацию, чтобы антенна работала на нужных частотах. В противном случае сигнал будет слабым, и все усилия пойдут прахом.

Он пометил в блокноте:

«Антенны — внутренние, разместить в фюзеляже. Расчёт длины, сечения, конфигурации — силами специалистов. Нельзя ставить на глаз — это не работает».

Он знал, что не был специалистом в радиотехнике. Он мог сказать, что нужно сделать, но не мог рассчитать антенну. Поэтому ключевая задача — найти людей, которые это умеют. Гражданских радиотехников, инженеров, преподавателей из институтов. Их нужно было привлечь, дать им задачу и сроки, а они уже сделают всё остальное.

В голове выстроилась цепочка: сначала найти специалистов, потом дать им задание — рассчитать и изготовить внутренние антенны для всех типов самолётов, а параллельно заняться экранировкой двигателей. Через три месяца каждый самолёт должен иметь чистую связь на дальность не менее 50 километров. Это не фантастика — это реально, если подойти с умом и не жалеть ресурсов.

Он дописал последнюю строчку:

«Связь — основа управления. Без неё лётчики слепы. Сделать в течение трёх месяцев. Привлечь всех доступных радиоспециалистов. Внутренние антенны + экранировка двигателей = чистая связь на 50 км».

Разобравшись с техникой и связью, Копец перешёл к «человеческому фактору». В памяти всплыли картинки первого дня войны: немецкие диверсанты, переодетые в советскую форму, высаживались в тылу, перерезали линии связи, выводили из строя командные пункты. Аэродромы горели не только от бомб — их поджигали с земли.

Он взял новый лист и начал записывать:

«Охрана аэродромов и постов ВНОС. Потребность — 2–3 тысячи человек. Откуда взять? Новобранцы, только что призванные. Они ещё не обучены, но для охраны и патрулирования сгодятся после месячной подготовки».

Посты ВНОС — воздушного наблюдения, оповещения и связи — были глазами авиации. Без них лётчики слепы. Но посты должны были не только видеть, но и мгновенно передавать информацию. Значит, каждый пост нужно было радиофицировать. Телефонные линии слишком уязвимы — диверсанты перережут их в первую очередь. Рация — вот решение. И не просто рация, а обученный радист, который сможет чётко доложить: «курс, высота, количество, опознавательные знаки».

«Посты ВНОС — радиофицированные. Радист + 1–2 наблюдателя. Охрана — 10 человек десанта на бронетранспортёре. Один БТР на группу постов. Патрулирование на БТР между постами — мобильность и защита».

И оружие: винтовки Мосина — это надёжно, но медленно. А у него есть знание о СВТ-40 — самозарядной винтовке Токарева, которая только начала поступать в войска. Он знал, что на складах их уже немало, и если запросить — можно получить. Самозарядка даёт бойцу в три-четыре раза большую огневую мощь, чем магазинка. Для охраны аэродромов и постов — идеально.

«Вооружение охраны — СВТ-40. На складах есть. Запросить через Павлова. Это повысит огневую мощь отрядов в разы».

Теперь об инструкторах. Обычные командиры не умели воевать с диверсантами. Для этого нужны были люди, которые знают тактику поиска, засад, блокирования. Такие люди были в пограничных войсках и в НКВД. У них был опыт борьбы с бандами в Средней Азии, с националистами на западе. Если обратиться к ним за инструкторами, можно за месяц подготовить костяк противодиверсионных отрядов.

И ещё — собаки. Служебное собаководство в пограничных войсках было на высоте. Овчарки чувствовали чужака за сотню метров, брали след, задерживали диверсантов. Если поставить собак на патрулирование аэродромов — эффективность охраны вырастет в несколько раз.

«Инструкторы — из пограничников и НКВД. Обучение противодиверсионной тактике. Служебные собаки — для патрулирования аэродромов и постов. Запросить через пограничников. Овчарки — лучшие охранники».

Закончив с «Чайками», связью и охраной, Копец перелистнул несколько страниц и нашёл данные по МиГ-1. Этих машин было всего ничего — несколько десятков, и те постоянно требовали доводки. Он знал, что скоро появится МиГ-3 — более надёжный, высотный, скоростной. Но вот вопрос: нужен ли он здесь, в Белоруссии?

Белорусский театр — это равнины, леса, болота, низкая облачность, плохие аэродромы. МиГ с его высокой посадочной скоростью и требовательностью к длине полосы здесь будет обузой. На малых высотах он теряет свои преимущества, а на виражах уступает даже «Чайке». Зато на Украине, где аэродромы лучше, где больше простора для высотных боёв, он будет незаменим.

В голове созрела дерзкая мысль: обменяться с Киевским округом. Отдать им МиГ-3 (когда те поступят), себе оставить лишь сотню для авиаразведки — тут он незаменим. Летит высоко, может отбиться от «мессеров», да и своих прикрыть на высоте тоже может, так что сотни хватит с избытком, а лишние отдать в КОВО. А взамен получить дополнительные «Чайки» и пушечные варианты И-16 — с двумя 20-мм пушками ШВАК вместо пулемётов. Пушечные «ишаки» — отличное оружие для штурмовки и борьбы с бронетехникой, а на Украине они нужны меньше, чем высотные перехватчики.

Он быстро прикинул в уме: если удастся договориться, можно будет увеличить число «Чаек» до пяти-шести сотен, а пушечных И-16 — хотя бы до