Читать книгу - ""Чайки" генерала Копца - Александр Анатольевич Айзенберг"

выходя за рамки своих служебных полномочий и опираясь на реальные ресурсы. А ещё надо перетянуть на свою сторону Павлова и политотдел. Причём последних наверное в первую очередь, как боевой офицер он не слишком любил политработников. Эти звездуны много болтали и ни за что не отвечали. Даже в прошлом, тогда расстреляли почти всё командование округом, но ни одного политработника не тронули. А ведь они сейчас вправе отменять приказы командира. А ещё семьи комсостава, нужно найти способ убрать их не позднее середины июня следующего года. Вот где политотдел ему крови попьёт, так что надо извернутся и так всё обстряпать, что бы политотдел не придрался.

Он начал писать.

'1. Переучивание лётчиков. Сейчас — 30–40 часов налёта в год. Надо довести до 100. Как? Сократить всё, что не касается полётов. Занятия в классе — только тактика. Техобслуживание — ночью, чтобы днём летать. Горючее — запросить дополнительно, аргументируя испанским опытом. Если не дадут — использовать авиабензин экономнее, обучить лётчиков экономичным режимам.

Тренировки: тройки против четверок. Один полк — условный противник, имитирует тактику люфтваффе. Второй — отрабатывает перехват. Это не нарушение устава, это — повышение боеготовности.'

Он остановился, перечитал и дописал:

'2. Связь. Полное отсутствие радиосвязи в воздухе — преступление. Моя власть позволяет взять гражданских специалистов из народного хозяйства и временно прикомандировать их к авиачастям. Задача: экранировать двигатели всех самолётов. Установить внутренние антенны вместо внешних, протянув их внутри фюзеляжа. Сделать за три месяца. Дальность — хотя бы 50 км. Это даст управляемость боем.

Коды для переговоров — огородные. Помидоры, огурцы, клубника. Немцы услышав решат, что русские радисты сошли с ума, а свои — поймут. Криптоотдел сделает за месяц. регулярная смена значений слов.'

Он перевернул страницу и продолжил:

«3. Самолёты. МиГ-3 — оставить себе только сотню для высотной разведки и прикрытия. Остальные — на Украину. Моя ставка — И-153 'Чайка». Она устарела как истребитель, но идеальна для сопровождения бомбардировщиков (скорость совпадает) и как лёгкий штурмовик (малая скорость, манёвренность).

Вооружение: снять четыре ШКАСа, поставить под крылья два БС. Экономия веса — 15 кг на самолёт, увеличение дальности и бронепробиваемости. РС-82 — переделать направляющие: тонкостенные трубы с винтовой нарезкой, чтобы снаряд закручивался и летел точнее.

Сделать опытный образец за месяц. Потом — переделать все «Чайки» в округе, которых не менее 400.'

Он откинулся на спинку кресла, посмотрел в потолок. Мысль о БС была ключевой — но где взять тысячу пулемётов? Он знал, что они уже пошли в серию, но их не хватало. Значит, нужно не просить новые, а перераспределить складские запасы. Он должен был убедить начальство, что это не роскошь, а необходимость. Аргумент: БС превращает «Чайку» в полноценный штурмовик, пригодный для уничтожения бронетехники, а ШКАС для этого непригоден.

Он дописал:

«Аргумент для Москвы: „Чайка“ с БС — это лёгкий штурмовик, которого у нас пока нет. Он дешевле Ил-2 в разы. Не надо новых заводов, просто переделать старое.»

Потом он вспомнил о своих же планах по БТР. Это должен был стать его главным козырем перед Тимошенко. Одно дело голословные утверждения, другое реальный образец. Да, это не самолёт, но тут главное другое, реальная возможность его создать из ЗИС-5 и показать начальству его возможность качественно модернизировать старые самолёты. Павлов ему в этом поможет, он танкист, ему самому нужны бэтээры для своей пехоты.

Он написал:

«4. Бронетранспортёр на базе ЗИС-5. Броня 10 мм лоб, 8 миллиметров борт и корма, 6 миллиметров днище, идеально — против пуль и осколков. Пулемёт „Максим“ со щитком на поворотную трубу в центре кузова, для стрельбы по наземным и воздушным целям. И да, ещё ТЗМ, вся броня 6 миллиметров, днище 3, тогда можно подвозить припасы не так опасаясь вражеского обстрела. Сварить в мастерских за две недели, правда пока из простой стали. Броневую ему никто не даст. Вот когда он представит Павлову готовый образец, тогда можно просить броню на десяток бронетранспортёров для опытной партии. Павлов поддержит — он из ГАБТУ. Показать Тимошенко и Рычагову, как доказательство, что я могу делать боевые машины из хлама. Это даст кредит доверия для остальных просьб.»

Он перечитал всё написанное и добавил следующие:

«5. БАО и охрана аэродромов. Взять у Павлова 2–3 тысячи новобранцев. Перевооружить БАО на СВТ-40 (их полно на складах). Попросить у пограничников инструкторов для антидиверсионной работы и служебных собак. Это не даст сжечь аэродромы диверсантам в первый день.»

«6. ВНОС, не пара наблюдателей с трёхлинейкой в лучшем случае и телефоном, а небольшая группа с рацией и охраной. Тот же бронетранспортёр для мобильности и защиты.»

«7. Обмен с КОВО самолётами. Им МИГ-3, мне все Чайки и пушечные Ишаки. Думаю согласятся, избавляются от старья в пользу новых самолётов.»

Закрыл блокнот и посмотрел в окно, солнце уже клонилось к закату, заливая кабинет тёплым золотым светом. Он чувствовал странное спокойствие. План был готов, теперь его нужно было воплотить, шаг за шагом, день за днём.

Легко встал, подошёл к карте и провёл пальцем по линии от Минска до Москвы. Туда он поедет через месяц или два — с двумя БТРами на платформах, с чертежами переделанной «Чайки» и с цифрами в блокноте. Он будет убеждать, доказывать, торговаться. Если не получится через Тимошенко — пойдёт напрямую к Сталину. Он знал, что Сталин любит, когда приходят с конкретными делами, а не с жалобами или просьбами. Вернулся за стол и записал ещё одну фразу:

«Главное — чтобы в первый день войны самолёты взлетели, а не сгорели. Если они взлетят и будут знать, что делать, у них будет шанс. А если у них будет связь и они будут прикрывать пехоту — шансов станет ещё больше.»

Закрыл блокнот, убрал его в ящик стола и встал. На сегодня достаточно, спокойно вышел из кабинета, кивнул дежурному командиру и направился к выходу. На улице уже сгущались сумерки, в воздухе пахло весной и сыростью. Неторопливо сел в эмку и сказал шофёру:

— Домой.

Машина тронулась. Он смотрел на зажигающиеся фонари, на редкие силуэты прохожих, и думал о том, что завтра начнётся новая жизнь. Не та, которую он прожил, а та, которую он будет строить. Он знал, что это трудно, почти невозможно. Но он также знал, что если не попытаться — то смерть будет не просто напрасной, а постыдной.

«Я не умру в этом кабинете», — сказал он себе. — «И они не умрут на аэродромах. Я сделаю всё, чтобы они жили.»

Он закрыл глаза и на мгновение позволил себе представить: небо над Белоруссией, полное «Чаек», которые идут в атаку на немецкие колонны, а сверху их