Читать книгу - "Недобитые. Том 1. - Александр Шевец"

Ильва изложила обстоятельства перехвата и передала найденный лист. Услышав имя Горса, Эйда провела их в комнату за конторой, где стояли стол, ларь с книгами и несколько стульев. Она позвала писаря, попросила принести воды для Марека и велела никого не впускать без предупреждения.

— Я не судья и запирать человека по вашему требованию не стану. Если Марек готов повторить рассказ добровольно, запишем. Если откажется, у нас останется только то, что вы нашли при нём. — Она положила перед посыльным чистый лист. — Ты согласен назвать своё имя и подтвердить сведения о перевозках?

Марек потёр освобождённые запястья, назвал своё имя и посёлок, где жила его мать. О поручениях Ревека говорил неохотно: сначала возил обычные письма и накладные, позднее за большую плату стал забирать условные метки. Эйда проверяла каждое названное место по книге поставок, не позволяла писарю записывать догадки как факты и возвращалась к деталям, если посыльный противоречил себе.

— Ревека знаю. — Эйда задержала перо над строкой с именем. — Последние месяцы часто сопровождает обозы Керра. Раньше нанимался и к другим купцам. Ты говоришь, что ему нужна метка именно сегодня?

— До заката. Иначе пришлёт другого. Я не знаю того, кто её оставил.

— А людей возле нижнего двора видел сам?

Марек подтвердил, что видел погрузку связанных людей в нижнем дворе, но настаивал: не знает, на каком основании их удерживали. Эйда велела внести в показания именно то, что он наблюдал: бирки, охрану, место и число пленников, которое сумел запомнить. Рассказ о Горсе записали отдельно, уточнив, что посыльный слышал имя от конюхов.

Ильва стояла возле окна, пока писарь записывал слова Марека. В лагере людей заставляли подписывать неизвестные бумаги, не читая их. Ильва помнила женщину, которая попросила объяснить, что написано на листе: она боялась, что отметиной подтвердит продажу своей дочери. Надсмотрщик ударил её при всех и прижал пальцы к бумаге, испачкав в чернилах. Здесь человек, помогавший Сборщикам, мог возражать писарю и требовать исправлений. Это раздражало Ильву сильнее, чем хотелось признать, но без точно записанных показаний обвинения против Керра могли развалиться ещё до суда.

Когда запись закончили, Эйда предложила Мареку прочитать её. Тот плохо разбирал буквы, и писарь зачитал строки вслух. Одну фразу исправили: Марек видел связанных людей у боковых ворот, но не знал, откуда их вывели. Лишь тогда посыльный подписал показания.

— До утра можешь остаться здесь. — Эйда закрыла книгу. — Ночлег и еда найдутся. Дверь комнаты не будут запирать снаружи; уйти тебе никто не запретит. Но если Ревек ищет тебя, подумай, стоит ли показываться ему без защиты. Я позову человека из Дорожной Присяги. Он выслушает тебя при мне и писаре, а потом поможет обратиться к властям. К судейскому писцу всё равно придётся идти, но лучше явиться туда со свидетелем.

Марек попросил присмотреть за мулом и передать матери весточку. Эйда записала вещи, оставленные на хранении, и велела работнику проводить его в комнату. Она не обещала защиты от Горса и не называла показания готовым судебным делом. Посыльный остался добровольно.

Когда Марек ушёл, Эйда разложила старую карту. К восточным воротам крепости подходила широкая обозная дорога; западнее от каменоломен тянулась тропа, терявшаяся среди обозначений обвалов и ручьёв.

— Обозы входят с востока. — Эйда провела пальцем вдоль дороги. — За ними удобно наблюдать у нижнего моста, но там, скорее всего, стоит охрана. Если вам нужно увидеть двор и не попасться, попробуйте выйти к гряде с запада. Раньше с неё была видна часть крепости. С тех пор деревья могли вырасти, а заборы — подняться.

Сорн спросил о числе охранников. Эйда знала только обычную сторожу и караванщиков, прибывающих с обозами. Часть крепостных строений Керр арендовал официально, поэтому открытое нападение позволило бы ему выставить спасателей разбойниками.

— Мне нужны места, где можно подойти пешком. — Ильва взяла у писаря лист и начала переносить на него развилки. — Если с гряды ничего не увидим, вернёмся. Ворота открывать не будем, пока не разберёмся с охраной и тем, куда вести людей.

— А я пока попробую раздобыть ещё повозки. — Эйда сложила карту так, чтобы не повредить старые сгибы. — Отправлю предупреждение ближайшим дворам Вольных Ключей. Если Керр вдруг начнёт гнать обозы раньше срока, пусть смотрят внимательнее. Но вооружённых работников в крепость на основании одного рассказа я не отправлю.

Ильва понимала осторожность Эйды: вывести из крепости десятки людей без лошадей, еды и убежища было невозможно. Пообещать вооружённый отряд на основании слов одного посыльного хозяйка не могла.

— У нас есть книга со списками, — напомнила Ильва. — Ренар хранит оригинал у себя.

— Пусть перепишет страницы, где названы люди из приюта, и передаст мне копию. Их показания можно будет сверить с записями. А оригинал берегите, раз уж из-за него столько людей готово проливать кровь.

Эйда вывела их через задний склад, откуда можно было уйти в обход площади. Напоследок предупредила: когда Марек не вернётся к закату, Ревек начнёт искать его и метку. К утру старые тропы могли оказаться под наблюдением.

Обратно они пошли через выработки. У водопропуска Ильва заметила свежие следы телеги. Она показала их Сорну, но тот не стал утверждать, что людей отправил Ревек: по этой дороге ездили и обычные возчики. Они обошли развилку через каменистую гряду, чтобы не попадаться на глаза наблюдателям.

На подъёме Ильва неловко повернулась и задела больным боком скалу. Сорн предложил остановиться на сухом участке выше. Они разделили остатки хлеба, поправили сползшие повязки и продолжили дорогу медленнее, уже не скрывая друг от друга усталости.

В Дом Трёх Огней вернулись к вечерней трапезе. Невра встретила их у крыльца, заметила кровь на повязке Ильвы и без долгих расспросов отвела обоих к Руте. Целительница сменила ткань на боку девушки, проверила рану Сорна и предупредила, что следующим утром не позволит им выйти без запасных перевязок. Ильва выслушала её, не споря: за день они прошли достаточно, чтобы убедиться, насколько плохо заживают раны у людей, которые не дают себе отдыха.

На кухне пахло густой похлёбкой и свежим хлебом. Эрдан помогал переставлять котелки у печи, а Ренар сидел за дальним концом стола, придерживая ушибленные рёбра. Забинтованную левую кисть он положил на сложенный платок, ложку держал здоровой рукой. На скуле осталась желтоватая полоса от вчерашнего удара. Увидев вернувшихся, вор поднял глаза от миски.

— Надеюсь, вы хотя бы нашли приличный трактир. Я здесь весь день пытался уговорить свои рёбра забыть о Хольде, но они требуют вина и спокойной жизни.

— Нашли