Читать книгу - "7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов"

голову вверх, Дмитрий Григорьевич прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, с трудом сдержавшись от того, чтобы не закашляться. Ещё совсем недавно привычная утренняя свежесть с нотками ароматов цветущих деревьев, что в последние годы была присуща Советской улице летнего Минска, исчезла с концами, уступив место забивающему все рецепторы смраду гари и разложения.

Даже получив изрядно по зубам, немцы не остановились на уже достигнутом и днём 24 июня, как раз после завершения утренних совещаний у Павлова, их самолёты вновь появились над столицей БССР, чтобы завершить начатое — полное уничтожение города. Чего они, собственно, и добились в конечном итоге, не смотря на всё оказанное им сопротивление.

Да, во второй раз их явилось уже меньше. Хватило всего на 8 волн в 2–3 девятки машин каждая. Но и воздушных защитников у горожан оставалось уже совсем немного. Так к моменту очередного появления «птенцов Геринга» по всем аэродромам фронта вышло набрать и стянуть к Минску всего 28 боеготовых истребителей МиГ-3, быстренько сведённых в один полк, к которым присовокупили срочно выведенные из Барановичей 13 уцелевших «таранных» МиГ-1, никак не показавших себя на передовой. Благо хоть пилотов для них хватило. Причём таких, кто на этих самолётах действительно умел летать и воевать.

А больше практически ничего поставить на защиту города и не вышло — изрядно обескураженные сверхнизким процентом выживания своих сослуживцев пилоты «таранных» И-16 почти единогласно заявили о своём отказе служить родине «ТАК», требуя дать им в руки полноценные истребители, на которых можно было бы сражаться, а не идти на почти гарантированную смерть! Лишь полдюжины из числа этих молодых лётчиков нашли в себе достаточно отваги, чтобы сесть в кабины обречённых на гибель машин.

И все до единого, что эти И-16, что эти МиГ-и оказались потеряны при отражении нового налёта, когда последние полтора десятка уцелевших Ме-110 и чуть более двух сотен Ju-88 принялись постепенно равнять с землёй северный и западный районы белорусской столицы.

— Летят, — прервал «дегустацию воздуха» генералом армии находившийся подле него диввоенюрист[1] Румянцев — военный прокурор Западного фронта. В отличие от Павлова, он не закрывал глаз и потому первым заметил появление в небе воздушного прикрытия будущего шествия.

— Им бы на сутки раньше появиться, — открыв глаза, проводил Дмитрий Григорьевич своим полнящимся усталости взглядом целый полк Як-1, вставший на дежурство непосредственно над центром города.

Ему всё-таки выделили из состава ПВО Москвы 95 истребителей Як-1, которые пока пришлось размещать лишь рядом с Минском и на тыловых аэродромах фронта, где только и имелись запасы высокооктанового топлива.

На передовую же практически сразу ушли все 175 «Ишачков», также переданных от щедрот московского начальства на бедность Западному фронту. Но, как и в ситуации с Як-1, данное подкрепление припозднилось со своим прибытием. Всего на сутки! Но припозднилось! Ведь в тот же самый день, когда Люфтваффе добивали Минск, по всему фронту случилась очередная грандиозная и продолжительная «грызня истребителей», итогом которой стало уничтожение или выведение из строя последних 70 находившихся в строю «Чаек» и 79 «Ишачков», ценой безвозвратной потери 35 «худых».

Дело в результате дошло до того, что к вечеру 24-го июня в строю из числа истребителей у Павлова оставалось лишь 10 последних боеготовых И-16 тип 29 и вдвое больше Як-1, в силу своего кастрированного вооружения всё так же стоявших на охране Гомеля. И это на фоне 308 неисправных или же повреждённых, но ещё годных к ремонту истребителей всех типов, скопившихся на десятках аэродромов, откуда их как-то требовалось эвакуировать в тыл.

Он даже уже начал было подумывать об отдаче приказа о переводе на передовые аэродромы «таранных» И-16 тип 5 и тип 10, которых под его рукой насчитывалось ещё 119 способных хотя бы один раз подняться в небо машин. Не то, чтобы они могли хоть как-то переломить складывающуюся ситуацию в пользу ВВС КА, но, пожертвовав ими, виделось возможным продержаться ещё день-два.

Последнее, впрочем, не понадобилось — уж больно вовремя было получено сообщение о подходе столь необходимых подкреплений.

— Что уж теперь говорить, — понимающе покивал головой Румянцев, кинув при этом взгляд по сторонам, где на фоне сплошных руин, под которыми до сих пор оставались погребёнными тысячи тел погибших, толпились по обочинам хоть как-то расчищенной дороги уцелевшие минчане. Не все, конечно. Всё же, заявись сюда весь город, и жуткая давка на улице была бы неизбежна. Но даже по самой скромной оценке пятнадцать-двадцать тысяч «зрителей» тут набиралось. Улица-то была очень длинной.

— Правильно. Время разговоров прошло. Настало время действа. — Внутренне собравшись, генерал армии махнул рукой и гаркнул во всю свою глотку, — Караул! Шагом! Марш!

Это, конечно, не было полноценным аналогом того марша десятков тысяч пленных немцев по Москве образца 1944 года, о котором знал «обновлённый» Павлов. Что называется и дым был сильно пожиже, и труба сильно пониже. Собрать-то к началу шествия вышло всего 178 отловленных лётчиков и прочих членов экипажей сбитых над Минском германских самолётов чьё удвоение за последние сутки произошло исключительно в силу отваги проявленной советскими пилотами истребителей.

Если те же старенькие И-16 уже никак не могли догнать сбросивший бомбы и уходящий пикированием Ju-88, отчего пилоты «Ишачков» всегда были вынуждены выходить лоб в лоб, то вот убежать от МиГ-ов немецкие бомбардировщики уже не смогли. И потому, помимо сбитых пулемётным огнём, у них набралось ещё три десятка протараненных именно МиГ-ами, после того как боезапас тех подходил к концу.

Сыграло при этом свою роль и то, что пилотами данных истребителей являлись, наверное, одни из самых опытных боевых лётчиков Западного фронта. Нагоняя Ju-88 c хвоста, они срубали винтами хвостовое оперение выбранной жертвы, после чего порой даже умудрялись сесть на вынужденную посадку, тем самым сохраняя свою боевую машину, более чем подлежащую ремонту.

При этом кто-то из них, конечно же, погиб, сражаясь с авангардом из полутора десятков Ме-110. Кого-то смогли достать из оборонительных пулемётов экипажи бомбардировщиков. Но благодаря их действиям, а также в силу плотного заградительного огня сохранившихся зениток ещё 67 немецких самолётов канули в небытие. Причём, если при первом налёте основной урон понесли тяжёлые истребители, то в этот раз их оказалось слишком мало, чтобы отвлечь всё внимание защитников на себя.

В результате к утру 25 июня у немцев на данном участке фронта вовсе не осталось боеготовых Ме-110, а количество Ju-88 сократилось всего до 31 целой машины и ещё 66 находящихся в ремонте. А всё вместе это означало лишь одно —