Читать книгу - "Выжить в битве за Ржев. Том 9 - Августин Ангелов"

Видимо, сталь применялась не той марки, не той прочности, или не того коэффициента теплового расширения… Попаданец сплюнул с досады и схватил привычную уже ему «Светку», снова убив кого-то из немцев обыкновенной винтовочной пулей.

Несмотря на все усилия защитников островка, половине немцев удалось прорваться через гать. И они уже подошли на бросок гранаты, сразу начав их метать. После очередного разрыва, рядом с Ловцом рухнул замертво Вербицкий. Граната упала на дно окопа слева от него, а справа в это время находился сам Ловец. И так получилось, что комиссар, не раздумывая, накрыл гранату своим телом, став для попаданца живым щитом, приняв на себя осколки.

Вербицкий погиб мгновенно, совершив перед смертью настоящий подвиг. Он спас не только командира, но и нескольких бойцов, которые находились рядом. Ловец хотел помочь ему, но не мог. Было поздно. Комиссар умер слишком быстро. А попаданец должен был продолжать командовать.

— Держаться! — кричал он, стреляя из винтовки. — Держать позиции!

Но оставшиеся немцы упорно наступали. Они подходили все ближе. Они забрасывали окопы гранатами. Они кричали что-то про свой фатерлянд. Они были яростные, словно берсеркеры. Но ведь и отступать им было некуда! Если только обратно в болото. И они это понимали. Потому шли до конца, чтобы или победить, или умереть. И эсэсовцы ворвались на позиции защитников островка. Начался ближний бой, рукопашная, страшная и кровавая, а исход боя пока что предрешен не был.

Глава 23

Туман разорвался вспышками выстрелов, криками, лязгом металла. Эсэсовцы ворвались на позиции защитников островка, и бой распался на десятки отдельных схваток, где случай решал, кому жить, а кому умереть.

Ловец откатился за бруствер, перезаряжая «Светку». Впереди упал еще один немец, подстреленный Шаманаевым. Но остальные штурмовики продолжали наступать. Они метали гранаты, быстро меняли позиции, передвигаясь короткими перебежками и стреляя на ходу. Это были профессионалы, которые знали: отступать некуда.

— Держаться! — снова крикнул Ловец. — Не отступать!

Но попаданец видел, что вокруг после бомбежки и артналета нормальных позиций не осталось. Все, что они построили из земли и дерева с того момента, как пришли сюда, лежало в руинах, перекопанное авиабомбами, снарядами и минометными минами, посеченное осколками. Остался только почти голый островок с изломанными деревьями, залитый кровью. И горстка бойцов, которые еще каким-то чудом не получили сильных ранений и могли сражаться. Хотя почти все они были контужены взрывами, в той или иной степени, но отступать не собирались. Да и куда, если за спиной болото?

Внезапно последний пулемет, который еще сдерживал немцев на переднем крае, захлебнулся после очередного разрыва гранаты, которую кто-то метнул с фланга, откуда по болотной тропе тоже подходили немцы. У Панасюка заклинило оружие и убило пулеметную команду. У него самого кровь пошла из ушей, но он отбивался от двух эсэсовцев сразу. Он убил одного прямым ударом саперной лопатки в кадык. Второго — задушил. Его лицо было в крови. Но он продолжал яростно сражаться.

Немцы ворвались на КП. Ловец отложил «Светку», и схватил ППШ. В ближнем бою, когда дистанция сократилась до нескольких метров, «окопная метла» стала более эффективной, чем снайперская винтовка. Да и плотный сгустившийся туман не позволял целиться вдаль больше, чем на полсотни метров. Погода благоприятствовала скрытному перемещению противника. Николай выстрелил в первого немца, который выскочил из тумана прямо на него. Очередь кучно прошлась пулями по груди. Эсэсовец упал навзничь, раскинув руки и не успев даже вскрикнуть.

Шаманаев и Баягиров тоже оставили свои длинные винтовки. Они взялись за ножи и двигались молниеносно. Они сеяли смерть быстро и точно. Каждый их удар был смертельным. Особист Смирнов стрелял из автомата, как и Ловец. Его левый бок был в крови. Он поймал пулю. Его руки тряслись. Но он не отступал. Он стоял рядом с бойцами. Он дрался вместе с ними, истекая кровью.

* * *

Второй немецкий отряд вышел из тумана слева. Пока защитники островка отражали фронтальную атаку со стороны гати, немцы просочились еще и с левого фланга, откуда их не ждали, надеясь на минные ловушки, выставленные саперами Еремеева. Но немцы оказались тертыми профессионалами, нейтрализовав взрывоопасные предметы на своем пути. И в тумане этого никто не заметил, потому что все отвлеклись на основную атаку.

Перед взором Ловца мелькали картины боя совсем рядом. Слева Панасюк бил немца кулаком. Все лицо старшины было перепачкано кровью. Его или вражеской — было не понять, но он пока держался.

Шаманаев тоже развернулся на левый фланг. Он дрался с двумя эсэсовцами одновременно, орудуя ножом и саперной лопаткой. Его движения были короткими, точными — каждый выпад нес смерть. Баягиров, раненный в правую руку, стрелял из пистолета левой.

Вербицкий лежал на дне окопа в луже крови, изрешеченный осколками. Ловец посмотрел на него, когда на мгновение стихла стрельба. Он накрыл гранату своим телом и умер мгновенно. Ловец знал, что комиссар не мучился, когда спасал жизни другим, жертвуя собой. Но от этого знания было не легче.

— Слева прорываются в тыл! — крикнул Смирнов. — Еще отделение!

Ловец обернулся. Несколько эсэсовцев бежали через редкий ельник, посеченный минометными минами, обходя позиции сзади. Они двигались грамотно — короткими перебежками, прикрывая друг друга.

Смирнов залег за поваленным деревом, которое выворотило с корнями во время последнего артналета. Рядом с особистом справа и слева лежали двое убитых автоматчиков. Смирнов был ранен в бок, но продолжал отбиваться короткими очередями. Его глаза горели той холодной яростью, которая бывает у людей, решивших умереть, но не отступить.

Ловец выстрелил. Один немец упал. Второй залег. Третий дал очередь, и пули просвистели над головой Ловца.

— Гранаты есть? — крикнул он Смирнову.

— Две! — ответил тот.

Ловец крикнул ему:

— Кидай!

Со своей позиции Ловцу было не докинуть. Но раненый Смирнов, который находился гораздо ближе к немцам, все-таки швырнул гранату. Взрыв разметал ельник, обдав осколками залегших эсэсовцев. Двое перестали шевелиться. Третий попытался отползти, но Ловец прицелился и выстрелил короткой очередью. Немец замер. Возможно, умер. Но проверять было некогда, потому что с разных сторон лезли другие.

* * *

Поначалу Зибер радовался стечению обстоятельств. Туман, неожиданно повисший и быстро сгустившийся над болотом, хорошо поспособствовал маскировке. И русским в этом тумане было не обнаружить выдвижение немцев заранее. Но теперь он видел, что атака захлебывается. Его штурмовой взвод потерял уже больше половины людей. Вайс шел впереди, ведя оставшихся, но и он был ранен — пуля попала ему в