Читать книгу - "Коронованный судьбой - Влад Тарханов"

Надо несколько слов сказать об Кейптаунском порту. Это одна из лучших стоянок для кораблей во всем мире. Не даром англичане облюбовали эту бухту для нужд собственного флота. Точнее, не так — почти сто лет тому назад они отвоевали этот город и порт у голландцев, фактически, уничтожив активы Голландской Ост-Индской компании. Собственно, потомки тех самых голландцев, отогнанные от морских просторов — это и были те самые буры, которых сейчас британцы вообще хотели лишить даже видимости независимости. Город располагался в живописной долине у подножия величественной Столовой горы. Удобная бухта, получившая от горы свое название (догадайтесь с трех раз — какое?) стала причалом, опорным пунктом, где корабли могли привести себя в порядок: либо после перехода у мыса Доброй Надежды, либо готовясь обогнуть Африку по пути в Индийские владения британской короны. Казалось, что с введением в эксплуатацию Суэцкого канала Кейптаун свое стратегическое значение утратит, но нет: сначала восстал Египет и более чем удачно, потом дуэт Германия-Россия овладели входом и выходом из канала. Попутно посоветовали британцам в дела Египта не сунуться. Те попытались, но были дважды биты. Лордам этого хватило. А путь мимо Африки джентльмены из Сити решили держать как действенную альтернативу. Поэтому возвели некое подобие фортов и даже установили несколько береговых батарей, использовав для них устаревшие пушки монструозного калибра.

Ксаверий Ксаверьевич миновал Крепость Доброй Надежды — построенный еще голландцами форт, над которым сейчас развевался Юнион Джек. Затем прошел по грязной и неухоженной припортовой набережной, тут никто не селился, зато улица была переполнена дешевыми магазинами, тавернами и борделями на любой вкус и цвет. Кстати, тут был и китайский публичный дом, оформленный в традиционном для поднебесной стиле, и наш подполковник подозревал, что рабочую силу для этого заведения завозит его знакомый купец Гуан Ди. Окунувшись в суету вечно грязного и такого же вонючего порта, фон Зигерн-Корн с трудом сумел найти нужного клерка, который, к сожалению, ничем нашего соотечественника не обрадовал: в ближайшее время даже каботажное плаванье под запретом.

— Говорят, на воде[4] видели бурские рейдеры. Никто не знает правда это, или нет, но получили приказ никого не выпускать! И поверьте, не выпустят! — по страшному секрету, шепотом сообщил служащий портового хозяйства.

Но тут взвыли сирены. И зрелище, которое предстало перед подполковником инженерной службы того стоило, чтобы задержаться и рассмотреть его в подробностях. В порт, вошел буксир тянущий за собой посудину с солидной пробоиной в борту «Дженни» — как-то можно было прочитать на закопченном от следов пожара носу. Вообще было весьма странно, как это корыто вообще смогло доползти до Кейптауна, тем более что погрузилась в воду почти по самую ватерлинию. И как только смогла прийти? Уму не постижимо.

— Что это, Марек? — спросил русский офицер опешившего чиновника, который смотрел на явление корабля народу, как будто увидел Второе пришествие Христа.

— Это «Жанетта» — на французский манер произнес чех, уже двенадцать лет отслуживший мелким клерком тут, на краю земли. Увидев, что его собеседник ничего не понял, разъяснил:

— На ней должен прибыть батальон пехоты с Золотого берега! Они там ашанти[5] давили, но с ашанти срочно замирились. А их перебросили сюда. В Аккре[6] это оказалась единственная достаточно вместительная посудина.

— И кто ее так разукрасил? — задал риторический вопрос Ксаверий, на который последовало в качестве ответа недоуменное пожатие плечами, мол, кто его знает… Да, подполковник ценил Марека Староучека за то, что тот был в курсе всего, что происходит в порту. Но на сей раз даже его говорливый знакомец дал сбой…

«Дженни» притерлась к причалу, с корабля сбросили сходни и на берег стали выносить носилки, на которых лежали раненые, и их было много!

Но тут раздался еще один пароходный гудок. Со стороны Индийского океана, преодолев мыс Доброй Надежды, входили три потрепанных парохода, на бортах которых тоже виднелись отметины от попаданий снарядов. На одном из них даже оказался серьезно разворочен нос.

— Это три королевы! — брякнул Марек. Увидев недоуменный взгляд собеседника, тяжело вздохнул и пояснил:

— «Королева Джамму», «Королева Бенгалии» и «Королева Индостана» — они должны доставить бригаду колониальных войск из Калькутты. А где «Герцог Корнуольский»? Неужели не дошёл? Это что творится? А? Что скажете, полковник?

— А скажу я, что нам с тобой, друг Марек, лучше всего из порта бежать. И быстро!

— А чего это? — удивился пан Староучек.

— А потому, что с королев высаживаются отнюдь не бравые британские парни, а самые натуральные буры. — и крикнул на чистом русском: «Валим отсюдова!»

Как ни странно, но последняя фраза дошла до черепушки клерка быстрее всего. И оба господина припустили вдоль набережной, в надежде ухватить какого-нибудь извозчика. Или рикшу. Тем более, что раздавшиеся в порту выстрелы подстегнули их бегательный энтузиазм, с завидной силою.

[1] Михаил-Иероним Ксаверьевич фон Зигерн-Корн, генерал-лейтенант. Герой осады Севастополя и Кавказской войн, военный инженер, Георгиевский кавалер, например…

[2] Интересно, что Ксаверий и Северин тут выступают синонимами. В документах позже 1898 года Ксаверий Ксаверьвевич именуется Северином Ксаверьевичем фон Зигерн-Корном

[3] Господин Ди в чем-то, несомненно прав. Китайский или японский желтохвост — ценная промысловая рыба, которую активно используют в восточной кухне. Для тех же суши, например. То, что подали Северину — это желтохвостый амберджек, рыба тропических районов у Африканского континента. Традиционно входит в меню блюд южноафриканской кухни.

[4] Сленговое выражение — типа в океане, или в море. Первое, всё-таки скорее.

[5] С этими племенами англичане вели четыре! Целых четыре войны, пока смогли их покорить.

[6] Аккра — нынешняя столица Ганы, тогда — важный форпост британской колонизации Золотого берега в Западной Африке.

Глава тридцать первая

В окопах под Кимберли

Глава тридцать первая

В окопах под Кимберли

Центр алмазной добычи Кимберли

21 мая 1898 года

Лучшие друзья девушек — отнюдь не бриллианты

(народное творчество)

(добровольцы, но не комсомольцы)

Здесь, в Южном полушарии, конец мая — это начало зимы. Конечно, на Юге Африки сие время года — понятие весьма условное, но, как и везде, она сопровождается не самой приятной погодой. Нет, тридцатиградусные морозы — это про Наполеона и поход его Первого Еврорейха на Москву. Но дожди и слякоть… ну… тут иногда такое бывает. Хотя обычно просто холодно. Минусовая температура? Может пару раз за столетия в июле или августе выпадает,