Читать книгу - "Молния. Том 1 - Анатолий Семисалов"

мягкая койка. Корпус «Императрицы» хорошо удерживал тепло. Закутаться бы с головой в тонкую ткань, погрузиться обратно в сон. Под качку всегда так приятно засыпать…

– Ведите, Стирнер.

Женщина – та самая, которую они вчера видели на лодке, – поначалу отказалась открывать. Малыш действительно ревел оглушительно, а шумные всхлипы матери только дополняли какофонию. Стирнер нехотя признался, что успел накричать на пассажирку через дверь, прежде чем пойти к доктору.

Бураху пришлось припомнить навык увещевания нервных пациентов. Наконец, после клятвенных заверений, что Стирнер останется в коридоре, дверь приоткрыли.

Мать, совсем убитая, уже даже не пыталась успокаивать дитя и качать его, как вечером на берегу. После бессонной ночи сил у неё хватало разве что на всхлипы. Доктор без всякого сопротивления смог изъять младенца и приступить к осмотру.

Тут-то и начали сбываться опасения судового врача. Тщательный осмотр не помог ему выявить никаких очевидных симптомов. Малышу, несомненно, было очень плохо. Но он не покалечился. Не отравился, иначе бы бедняжку корчило от желудочной судороги. А точнее… Бурах медленно втянул воздух носом.

«Здесь может быть всё что угодно. Организм младенца – тончайшая машина, выходит из строя от любой мелочи. Эх, и почему на моём месте не славный коллега Ремизов? Тот быстро смекнул бы, в чём дело. Я судовой врач, а младенцев в плавание не берут. Хотя…»

Внезапная догадка, до боли очевидная, но оттого не менее абсурдная, заставила доктора поднять голову и посмотреть матери в глаза.

– Скажите, когда он в последний раз ел?

– Вчера утром, – скорее прошмыгала, чем пробормотала женщина.

Доктор Бурах уже второй раз за ночь подумал, что судьба занесла его в плавучий дурдом.

– Новорождённые должны получать молоко четыре раза в сутки! Немедленно покормите его!.. Как только мы выйдем, разумеется.

– Я не могу! – Беженка в отчаянии вцепилась себе в голову. – Молоко в чемодане, а его забрали в грузовой трюм. Думала, он до утра дотерпит. Не… дотерпит?

В огромных глазах горемычной блестели слёзы.

Бурах всё понял.

– Вы ему не родная мать, да?

Ответа не последовало, да он уже и не требовался. Снаружи пятнистый ковырял ногтем в зубах. Он хмыкнул, когда доктор изложил ему в двух словах проблему.

– Пусть опишет, как этот её чемодан с молоком выглядит, и ждёт. Никому, кроме нас, не открывать. Поняла, кормилица?!

Получив необходимую информацию, Стирнер удалился с такой скоростью, что Бураху удалось нагнать его лишь у выхода из надстройки.

Межконтинентальное море ворочалось. Чёрная масса за бортом кишела до горизонта белой рябью. Стихия медленно, но настойчиво пихала «Императрицу Эгелию» то справа, то слева. Над фальшбортом склонились размытые силуэты – морская болезнь уже в первую ночь схватила за живот самых уязвимых. Ещё одна тень шла с мостика, и Стирнер застыл, положив руку Бураху на плечо, пока член экипажа не спустился на нижнюю палубу.

– Полагаю, мы сможем попасть в грузовой трюм, если найдём такую же славную лесенку ближе к корме.

– Вы ведь помните, что нам запретили его посещать? На входе может стоять часовой. Аг… мой капитан поставил бы.

– Оттого я и рад, что нас двое. Два джентльмена тёмной ночью спешат на помощь даме… что может быть благородней, хе-хе-хе?

Они уже шли вдоль фальшборта, и доктор Бурах поразился тому, как бесшумно движется пятнистый. Он сам всегда считал, что ходит очень тихо, но по сравнению с этим ночным нетопырём в человеческом обличье его тело издавало просто массу всяческих звуков.

– Мне не хотелось бы драться с командой, любезнейший. Нам предстоит долгий путь вместе…

– Может, и не придётся… – Стирнер замер у поворота, снизил голос до шёпота. Выглянул краем глаза. – Если сможете его уболтать, док. А то из меня переговорщик, как видите, никудышный.

Матрос, стоявший на страже, прогонять ночных скитальцев не стал, но пропускать кого-либо в трюм наотрез отказался. Доктор Бурах пустил в ход всё своё красноречие, и всё оно оказалось бессильно. Дежурный не сочувствовал страданиям младенца, не поддавался на обещания никому не рассказывать и угрозы смерти ребёнка, что окажется на его совести. На все мольбы он отвечал односложно: «нет», «нет», «нет», и Бурах чувствовал, как нарастает отчаяние. Он уже видел похожие пустые лица у многих матросов, сходивших в порты с военных кораблей. Лица людей, чьё сознание палками заколотили куда-то глубоко в продолговатый мозг. Если перед ними стоял такой бывший флотский, не было смысла даже пытаться его уговаривать.

Когда врач опустил руки, Стирнер внезапно подобрался и рявкнул, глядя часовому за спину:

– Наконец-то, Шрайк! Режь его!

Матрос в ужасе обернулся, и Стирнер метнулся вперёд. Удар ребром ладони по шее лишил матроса сознания моментально. Пятнистый не то что не оставил охраннику ни секунды на сопротивление, даже не дал телу упасть на пол, подхватив его в воздухе и закинув на плечо.

– Положим в трюме упрямца. Надеюсь, дверь без замков. Замки вскрывать я не умею.

– Вряд ли. Зачем замки, если можно ставить на охрану матросов? – одними губами прошептал доктор Бурах.

После палубного холода картина ребёнка, вцепившегося в бутылочку обеими руками и громко причмокивающего, заставила Бураха разомлеть от каютного тепла. Напряжение словно осталось там, наверху, среди ворочающихся бурунов. Девушка, хоть всё ещё шмыгала, от вида насыщающегося дитя успокоилась настолько, что позволила и Стирнеру войти. Тот фыркал, ёжился, зевал, но делал всё это скорее для виду. Доктор видел, что его тоже слегка подморозило.

Что за человек помогал ему в этой молочной вылазке? Тот удар… Ладонь плешивого прилетела моряку точно в седативный нерв. Единственное место на шее, при сотрясении гарантированно вызывающее обморок… Нет, даже любители кабацких потасовок так не бьют. Нападению, совершённому Стирнером, подходило всего одно определение: профессионально. А значит, прямо сейчас рядом с ним стоял и насмешливо щурил глаза профессионал в насилии.

– Вижу, вы все коситесь на мою кожу, сударыня? У меня эти пятна с детства. В пять лет покрылся ими, да так и остался навсегда пятнистым. Скажите-ка, доктор, это ведь «генный недуг», да? Я в газетах читал, что такие недавно открыли. Которые не от микробов берутся, а в наследство приходят, от предков.

– Нет, вы неудачно переболели «детской пятнашкой». Чтобы не испортить кожу на всю жизнь, детям при ней вводят простую, распространённую вакцину. Она безвредна, и выписать её можно у любого аптекаря.

– Н-да, мне в пять было не до аптек. Ребёнком жить сложно, знаете ли, тело слабое. То есть… я мог вырасти и нормальным?

Стирнер несколько остолбенел. Информация от доктора, похоже, ошеломила его. Повисшее в комнате напряжение почувствовала и девушка. Стиснув одной рукой