Читать книгу - "Корона Джасада - Сара Хашем"

призвать это существо граничило с одержимостью. Я сделала это ровно один раз, и то не по своей воле.

Я повернулась к морю, глубоко вдыхая обжигающий соленый воздух. Когда на мне были наручники, магия реагировала на угрозу людям, которые мне дороги. На угрозу Джасаду.

Не идеальная отправная точка, но сойдет за неимением лучшего.

Опустив голову так, что тяжелая коса легла между лопатками, я вспомнила китмира, беснующегося на Балу Победителей. Вспышку серебра и золота, прорезавшую небо над Цитаделью, словно маяк в ночи.

Сэфа и Марек могли быть где угодно. Я понятия не имела, живы ли они, в безопасности ли. Они были абсолютно счастливы в Махаире, пока я не перевернула их жизни вверх дном. Мне следовало остановить их, когда они решили пойти за мной в Низал. Следовало прогнать их силой.

Ленивое тепло разлилось по венам, отогревая кончики озябших пальцев.

Давуд никогда не покинул бы Дар аль-Манси, если бы не я. Он был бы здесь со своей племянницей, возможно, возглавлял бы Ада. Пил бы по вечерам чай с кусочком сливочной кунафы или басбусы, несмотря на все мои придирки по поводу его здоровья.

Жар пополз выше по рукам.

Это из-за меня...

Женщина закричала, царапая мою руку, сжавшую её горло.

Я могла бы просто повернуть голову и убить её на месте, не пачкаясь, не чувствуя, как под ладонью замедляется её пульс, не вдыхая её хриплые, удушливые вздохи. Но мне нравилось ощущение её борьбы. Нравилось в упор смотреть, как жизнь утекает из её глупых глаз.

Она рухнула кучей тряпья в грязь. Я вытерла ладонь о бедро.

Хм. Это зрелище опечалит её мужа, но не сломает. Не разрушит его до основания, оставив лишь пустую оболочку.

Я склонила голову набок, и по юной бронзовой коже побежали трещины. Плоть начала отслоиться толстыми, жирными полосами. Слой за слоем они сворачивались в спирали и падали в грязь, пока мясо едва удерживалось на обнажившихся ребрах, а куски кожи не распахнулись, точно ставни от ветра.

Лицо я не тронула. Эффект пропадет, если он не сможет узнать эту кучу мяса и крови на своей ферме.

Я омыла руки в ручье и улыбнулась золотым и серебряным венам, разбегавшимся от уголков моих глаз.

Слишком поздно я поняла, что жар собственной магии окутал меня, заперев в пылающей ловушке. Сдерживать её означало просто задохнуться.

Лицо, отразившееся в ручье... оно не было моим, но я его узнала. Это было одно из видений у водопада. Женщина с зелеными глазами.

Земля содрогнулась. Осколки утеса посыпались в море. До меня донеслись далекие, будто из другого мира, крики Эфры и Намсы.

Нити серебра и золота закружились между моими пальцами, потрескивая от мощи. Я упала на колени, погрузив руки в грязь. В считанные секунды цвета сошли с кожи и хлынули в землю. Из земли, точно пар из кипящего котла, поднялся туман, стремительно закручиваясь в облако магии.

— Назад! — крикнула я Намсе и Эфре.

Я закрыла голову руками, пока туман набирал скорость. Проклятые Авалин, это мой первый серьезный магический акт в роли Малики, и он разнесет эту гору в щепки. О чем я думала, когда слушала Эфру? Он же как мальчишка, который пинает клетку, чтобы разозлить дикого зверя. Он вообще не думает о последствиях...

Туман взорвался.

Намса согнулась пополам, задыхаясь от хохота. Она не могла остановиться последние двадцать минут, и я всерьез начала опасаться, что у неё помутился рассудок. Стоило ей бросить взгляд на Эфру, как на неё накатывал новый приступ истерики.

Справедливости ради, выражение лица Эфры, когда из облака магии выскочил крошечный детеныш китмира, заставило бы рассмеяться даже самого сурового стоика. Китмир едва доставал мне до колена и шатался под тяжестью собственных крыльев — явно не то величественное чудовище, которое он себе воображал.

Эфра потребовал, чтобы я попробовала еще раз, и я подчинилась. Я попыталась еще раз десять, и каждая новая попытка порождала очередного миниатюрного китмира. Два с пушистыми золотыми крыльями и серебряными клювами; один — с угрожающе острыми перьями; еще несколько — с уродливыми рожками, торчащими в разные стороны.

И у каждого из них были мои глаза.

«Твои прекрасные глаза китмира», — всегда говорила Нифран.«Темные и глубокие, как самое бескрайнее море».

По спине пробежал холодок. Это я наделила китмиров своими глазами или это сходство всегда было настолько жутким?

Солнце опускалось, окрашивая гладь моря Сухна в багровые и золотые тона.

— Как думаешь, они не покусают детей? — спросила Майя справа от меня. Её внезапное появление заставило меня издать весьма недостойный писк. — Детвора так захочет с ними поиграть.

Китмиры скакали по утесу, даже не думая исчезать, как их предшественник. Один клюнул Майю в лодыжку, и она потрепала его по чешуйчатой голове.

— Думаю, лучше дать им немного времени, — добавила Майя. — Кстати, Яра уже здесь. Информатор.

Я шумно вдохнула:

— Она что-нибудь рассказала?

Майя покачала базой:

— Я первым делом пошла за тобой. Остальные Ада уже собираются. С Намсой всё в порядке?

Один из китмиров направился к Эфре, и тот поспешно отпрянул, когда птица подскочила ближе. Для человека, испугавшегося пернатого вполовину меньше себя, в нем обнаружилось поразительное количество возмущения.

— И это всё? — потребовал он ответа, тыча пальцем в стайку мелких китмиров. — Вот он, предел твоей хваленой магии?

В этот момент Эфра едва не погиб.

Мгновение пришло и ушло. Солнце едва сдвинулось. Намса все еще утирала слезы с лица. Майя как раз наклонилась, чтобы почесать клюв чрезмерно пернатого китмира.

Но это мгновение растянулось, струны моей магии натянулись до предела. Моя магия желала его смерти. Прикажи я ей — и сердце Эфры сделало бы последний удар, и он замертво рухнул бы на землю.

Как та женщина в видении.

То, что я увидела, было невозможно. Это была я, но в то же время не я. Лицо, отразившееся в ручье, принадлежало незнакомке, но то, что она делала, казалось пугающе реальным. То, как эта несчастная девушка была расчленена, выпотрошена и оставлена сохнуть на солнце, словно шкура зверя... Я не могла сотворить такое даже в самые темные свои минуты. Да, я могла быть жестокой и безжалостной, но в моей жестокости не было изящества. Мой гнев всегда принимал форму слепой, яростной силы, сокрушающей всё на своем пути, и мне было плевать, как именно цель будет достигнута. Но та отстраненная, смакующая дикость из видения была выше моих