Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

Её ноготь прошёлся по красивым рунам, едва не стёртым от времени. А потом остановился чуть в стороне, на самом конце топорища. Там руны были посвежее, но заметно корявее, это даже я заметил.

— А тут что?

— Такое впечатление, будто написано наспех.

— Ты можешь прочесть?

— Руны двусмысленные. «Не видел дня — не видел ночи». Можно и так прочесть. Но символ «видишь» ещё читается, и как «осознаёшь». Такая игра слов на бросском языке.

— «Не увидев дня — не осознаешь ночи», — сразу же сказал я. Нет, это не были слова из трактатов, которые я читал, будучи Всеволодом.

Эти слова всплыли из памяти Малуша, и я знал, что это из учения лиственников.

Агата ещё раз глянула на надпись и кивнула.

— Можно прочесть и так.

Она нахмурилась, заметив мой растерянный взгляд. А я в это время, обдумав новые знания, пытался прикинуть, что всё это значит.

И получалась полная… кхм… продрись светящая. Хморок что, перед тем, как сгинуть, принял новую веру⁈ Это уже ни в какие ворота…

Не то, чтобы у богов нет веры. Боги тем и отличаются от людей, что они знают истину. Им не нужно верить, они — знают.

— Бросс? — переспросила Агата, замучившись ждать, пока я хоть что-нибудь скажу.

— Малуш, — ответил я, вставая, — Нам надо в Солебрег, у меня там… кхм… друзья.

Это слово было ещё непривычным для меня, и я даже чуть осип.

— Креона здесь? — взволнованно спросила Агата, — Но я ведь сказала ей, чтобы она сидела в монастыре!

— Хочешь с ней встретиться?

— Нет! — Агата тряхнула головой, — Совету нужно узнать правду.

— О том, что нужно бояться не Хморока, а Бездну? — спросил я.

— Откуда ты…

Я устало потёр лоб, покачав головой. Вестники тупости, ну сколько раз можно повторять одно и то же? Такое чувство, как будто все жрицы Храма Холода таскают с собой сломанные артефакты забвения, потому что Креона поначалу вела себя так же.

«О, моркатова стужь! Ты — Хморок⁈»

«Да!»

«Что „да“?»

«Я — Хморок!»

«О, моркатова стужь! Ты — Хморок⁈»

— Я не могу встретиться с Креоной, — упорно покачала головой Агата, — Мне надо попасть на Остров Магов, я и так уже задержалась. Кодекс Совета жжёт меня не хуже, чем вражеская магия.

Я кивнул ей. Скорее всего, участники Совета скованы какой-нибудь клятвой. Мне она открыла тайну, потому что поверила, что я воплощение Хморока… Но сама клятва никуда не делась.

— Пусть так, я тебя понимаю, — сказал я, — Тебе надо помочь отплыть?

— У меня в Солебреге есть связи, — отмахнулась та.

— Агата, ответь мне. Воля Моркаты для тебя больше, чем воля Совета Камня?

Ответ последовал без колебаний.

— Конечно! Я — Дочь Луны.

— Тогда слушай сюда, Агата Ясная…

— Пусть даже ты заявляешь, что являешься воплощением Хморока, но ты не можешь нести мне волю Моркаты!

Я вздохнул. Это я, Всеволод Тёмный, тут с богами общаюсь каждый день, потому что послан с особой миссией. В этом мире люди, даже магистры, хорошо если раз в жизни увидят проявление божественной воли.

— Я всё это знаю, Агата, просто поверь мне. Обещай мне, что как только донесёшь свою правду до Совета, ты найдёшь способ покинуть Остров Магов…

— Эээ…

— И затем отправишься к ближайшему алтарю Моркаты, где сможешь услышать её волю. Где, кстати, ближайший?

— Ты смеёшься⁈ — та всплеснула руками, — Ближайший в Моредаре, но это посмешище! Ты его видел там? Южане ни во что не ставят северных богов!

— Тем хуже для них, — проворчал я, потом двинулся в сторону Солебрега, — Ты знаешь, где ещё есть такие же Тёмные, как Ефим и Вайкул?

Агата поспешила за мной.

— Я слышала только об одном.

Глава 34

— Для начала, бросс, что ты знаешь о Вайкуле?

— То, что он мёртв, — проворчал я, — Он был царским наместником, посланником южного царя Нереуса в Солебреге. Заправлял тут на пару с кнезом Павлосом, и это, по-моему, особо кнезу не нравилось.

— Не нравилось. Кстати, бросс, я — Дочь Луны, и этикет требует, чтобы ты называл меня… — начала было она.

— А я — просто Малуш, — перебил я.

Когда смерть проходит в одном волоске, люди меняются, особенно властные, которым приходится всю жизнь носить маски. В пещере мне посчастливилось узнать Агату такой, какой она была на самом деле, но постепенно вместе с силами к Агате возвращалась её уверенность. С каждым её словом, с каждым шагом по каменистому пляжу я чувствовал, что теперь со мной рядом именно Дочь Луны.

Я смог вовремя забросить семя сомнения в её душу, и теперь она доверяла мне. Но встреть я именно такую Агату, большой вопрос, смог бы я пробить эту маску надменности и хладнокровия.

Моё урчание вызвало на её лице праведное возмущение. Да как этот варвар смеет?

— Ну что ж… просто Малуш, — сквозь силу выдавила Агата, покосившись на топорище в моей руке, — Моя интуиция говорит мне, что ты просишь искренности, но сам нечестен со мной.

— О чём ты?

— Ты знаешь, что такое магия холода?

— Немного, — честно ответил я, пожав плечами, — Вот только мне кажется, ты уходишь от ответа.

Агата словно не услышала.

— Представь ночную ледяную пустыню. Тишина, мороз, ни единого ветерка. Это холод, и это — истина.

Теперь в словах Агаты проснулись наставнические нотки, она даже повела руками, заставляя следить за каждым её жестом.

Я поджал губы. Та прекрасная колдунья, которая грелась в моих объятиях, мне нравилась больше.

— Но вот какой-то путник хочет пересечь ледяную пустыню, чтобы проникнуть в самое её сердце, постичь истину.

Слова Агаты вдруг напомнили мне строчки из трактата. «Тьма — это истина. Шагая во тьме, ты постигаешь истину. Лжец зажигает фонарь, чтобы видеть перед собой на шаг, но свет его лжи виден всем.» Именно так нас учили различать ложь с помощью Магии Тьмы.

Новый мир продолжал меня удивлять, подсказывая, что учения разных стихий и вправду очень похожи. Поэтому я не удивился, когда Агата продолжила:

— Холод беспощаден, путник захочет согреться, и разожжёт костёр. Тепло костра,