Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

тут же где-то сверху раздался страшный треск, а потом каменные гроздья стали валиться вниз. Да ну твою ж мать-Бездну!!!

— А-а-а-а! — с воплями я нёсся по пирсу, уворачиваясь от мелких каменных кольев.

Но один огромный вошёл в мостки прямо передо мной, и меня снесло в воду волной обломков. Я успел разомкнуть внутренний кулак, окружая себя «огненным яйцом», и часть обломков сгорели, но частью меня посекло. Да ещё защитный кокон, соприкоснувшись с водой, взорвался раскалённым паром и потух.

Там, где я свалился, было уже неглубоко. Вынырнув, я рывками погрёб к каменистому берегу вдоль пирса. Надо мною носился Кутень и, яростно рявкая, сталкивал в стороны каменные клыки, падающие прямо на меня.

Одновременно он меня предупреждал, если сверху падало что-то слишком огромное. Правда, когда на меня стала валиться глыба размером с дом, я никуда не успевал отпрыгнуть.

— Чтоб тебя… — только и произнёс я, подняв голову.

Вода неожиданно приобрела плотность и рванула меня вперёд с дикой скоростью. Аж в глазах потемнело!

Меня выбросило волной обратно на пирс. Тут же ударила вторая волна, снова подхватывая меня, и протащила вглубь пещеры до самого берега.

Было больно, когда я лицом пропахал колючий гравий. Да ещё потом послышался смачный шлепок, и острое жжение в ягодице…

— Ауч!

Мне почудилось, или под сводами пещеры и вправду послышался женский хохот?

Кутень успел мне показать, что это меня так нагло хлестнула шальная тонкая волна, которая тут же рассыпалась по берегу брызгами.

Потирая задницу, я вскочил и понёсся обратно в пещеру с кикиморой. Хотя с моего лица так и не сползала улыбка. Ну, Мавша, спасибо за спасение, конечно, но этот должок я тебе припомню…

Потолок так и продолжал осыпаться, да и море начало сильно волноваться. В пещеру закатывались такие огромные волны, что резко потемнело, и пирс уже оказался под водой.

Я понял, что разгневанная Мавша пришла за своей королевой кикимор, и попытался бежать быстрее. В таких делах боги не всегда действуют аккуратно, поэтому следовало быстрее убраться наверх.

В моих планах было ещё обследовать как следует маяк. Наверняка у Ефима богатая библиотека, да и его артефакты мне бы не помешали. Ну и стоило получше узнать о том, где скрываются остальные Тёмные Жрецы.

Не успел я влететь в пещеру с кикиморой, как столкнулся с кем-то прямо в узком проходе. Непроизвольно я замахнулся топорищем, вызывая вокруг себя новое «огненное яйцо», но фигура махнула рукой. Моя защита тут же потухла, не выдержав магии такой силы, а всё тело сковало диким холодом.

Меня тут же припечатало к стене. Да что за день такой⁈ Не успел я выучить новое заклинание, как все вокруг показывают, что оно ещё слишком слабое!

— Агат-та⁈ — стуча зубами, выдавил я, когда передо мной мелькнуло её удивлённое лицо.

Эх, она успела одеться…

— Ты⁈ — за секунду на лице Дочери Луны отразилась целая гамма чувств.

Страх, гнев, веселье… И любовь, кажется. Зацепил-таки её ледяное сердце горячий бросский парень.

Эх, она всё же успела одеться.

Я мысленно призвал Тьму, резко согреваясь. Но тут всё вокруг нас сотряслось, и низкий потолок над нами тоже стал трескаться.

— Пещера рушится! — крикнула Агата, вдруг прижавшись ко мне.

Я хотел ей сказать, что она вестница очевидности, но в этот момент в узкий проход хлынула волна, снесла нас с ног, и мы оказались под водой. Я успел обнять колдунью, прижимая к себе.

Если течением нас долбанёт о какую-нибудь острую скалу, тут ничего не спасёт… Словно в ответ на мои опасения глаза Агаты в тёмной воде засветились синим цветом, и тут же нас обоих сковала ледяная глыба. Да что ж за холодина-то такая!

Глава 32

Магия холода имеет одно нехорошее свойство — она замедляет мысли, делает их тягучими, уходящими в вечность. Если сильный маг холода прочитал замораживающее заклинание, то его жертва успеет подумать: «Вот же смердящий…» — и последнее слово «свет» будет тянуться до того момента, пока беднягу не разморозят.

Поэтому всегда важно успеть спрятать разум. Тело без разума — бесполезные несколько десятков килограмм мяса и костей.

Хороший Тёмный Жрец, к слову… кхм… хороший и тёмный… что за ересь такая получается? Наверное, во всей огромной Вселенной с её множеством миров-ветвей я сейчас единственный хороший Тёмный.

В общем, когда я был Десятым, в случае атаки я бы успел целиком спрятаться во Тьме. И телом, и разумом. А потом вынырнуть за спиной недоразвитого мага холода, чтобы вырвать руками его медленно трепещущее сердце.

Теперь же, когда меня заморозили, я непроизвольно успел лишь призвать Тьму… Этот призыв растянулся в вечность, но бросская кровь всё же среагировала, постепенно отогреваясь.

Мне мерещилась Морката, которая напоминала, что мой дом — Север. И что пора уже вернуться к обязанностям Хморока, северного бога смерти и мрака.

Тоже мне, бог смерти, который не может убивать…

«Но ты можешь судить», — было мне ответом. Её зрачки, как луны, так и смотрели на меня сквозь ночную снежную метель.

Мне мерещился я… Хморок.

В массивных чёрных доспехах, верхом на Сумраке. Огромный цербер подо мной рычит, и свистящая метель отзывается эхом на этот рык.

Я смотрю из глаз бога тьмы, и в то же время вижу его со стороны. Два длинных витиеватых рога на моих наплечниках увешаны черепами разных существ. Сам я в шлеме, который словно горит Тьмой.

Даже замороженным разумом я удивился, разглядывая шлейф чёрного огня, который тянется от моей головы. Металл, в который закована сама Тьма… Я читал об этом в трактатах, но в моём мире не было кузнецов, способных на такое.

В сочленениях доспеха виднеется раскалённое нутро бога, откуда вырываются языки пламени и потихоньку чадит дым. У Хморока бросская кровь?

Я хочу размышлять о том, как же так получилось, что кровь бога тьмы сжигает эту самую Тьму. Но мысли заледенели, и мне остаётся только наблюдать.

В руке у меня Губитель. Огромное лезвие секиры тоже пылает Тьмой, и ярко поблёскивают два драгоценных камня по бокам стального обуха — сияющий белый и кромешно чёрный. Горят красные руны на топорище.

Метель слегка расступается, и я вижу далеко впереди силуэт дерева. Даже не так — Дерева с большой буквы, чья тень уходит ветвями в небеса. Чуть отведёшь взгляд, и можно увидеть мерцание листьев. Их так много, сколько миров во Вселенной.

Вот загорается яркая звезда в