Читать книгу - "Выживание - Евгений Сладков"

Теперь ритмов стало два. Бурый — прежний, глубокий. И бесцветный, который всё время вклинивался, менял направление и заставлял Камень забывать отданные владельцем приказы.

А сам бурый поток истончился. Ненамного. Ренегат всё ещё без проблем мог раздавить меня одной рукой. Сороковой уровень Лаврии ощущался как концентрированный Яд в крови мира. Этот тоже раньше казался незыблемым горой, но теперь — только утёсом.

Утёс так-то тоже способен убить, но его можно обойти. Или подточить…

— Улыбаешься, — произнёс Отступник.

— Нравится твоё новое лицо, — отозвался я, за что тут же поплатился.

Ренегат ударил. Не сильно. Ровно настолько, чтобы рассечь губу о зубы.

А затем сказал:

— Скоро следующий.

Губа меня ничему не научила — слишком уж слабая травма по сравнению со всем уже имеющимся, а потому я выдохнул:

— Рот?

— Уровень.

Каменная шкатулка появилась в чужой руке. В этот раз он достал тёмно-синее Ядро.

Оно было гладким, почти круглым. Внутри перекатывалась густая синь, но на поверхности не лежало ни капли. Вода? Или что-то родственное ей?

Отступник поднёс Ядро к свету:

— Хорошая структура.

А я потребовал другое:

— Имя.

— Что?

— Как его-её звали?

— Не знаю.

— Где взял?

— Здесь.

— Какая… удобная мысль, — начал было я, но продолжить дальше не смог.

Сначала — из-за второго рта на шее Ренегата. Стоило тому приоткрыться, как Двуликий прижал туда Ядро. Только вот рот отвернулся. Буквально — сместился под кожей, уходя от синего света. Отступник нахмурился. А я понял другое: Искажение внутри него не хотело чужой Атрибут — ему хватало хозяина и его Камня.

К сожалению, Ренегат тоже понял, а потому настало время второй причины.

Он переложил Ядро в человеческую руку и приблизился ко мне:

— Открой.

— Прикажи своему новому рту. Он выглядит куда сговорчивее,

Камень сжал челюсть. На этот раз Отступник заранее расколол Ядро. Не стал втискивать целиком. Разломил о край ложа на три части, полыхнувших Атрибутом, который бессильно стёк по Камню, а затем одну из них протолкнул мне между зубов.

Прохладная Сила коснулась нутра, и Искажение тотчас отозвалось. Я же пытался сопротивляться. Не снаружи, ради надежды выплюнуть, потому что после Рогана знал: никто не позволит. Сопротивление требовалось для другого — почувствовать каждое движение чужого Атрибута, понять, как именно будет действовать эта Сила и как цепи среагируют на новую материализацию, новый уровень.

Синяя энергия не прожигала как Огонь ранее, а давила. Вода искала любую щель, заполняла сосуды, оболочки, промежутки между филаментами. В лёгких захлюпало, хотя жидкости там точно быть не могло. Сердце будто погрузилось на глубину — каждому сокращению требовалось преодолеть целый слой тяжести.

А Отступник уже заталкивал в глотку второй осколок.

Искажение принялось разбирать Воду. Отняло текучесть — мышцы свело судорогой. Забрало цвет — перед глазами разлилась синяя мгла. Лишило направления — энергия пошла сразу вверх и вниз, к обоим Средоточиям. А я держал границы Главного филамента — кое-чему, пожалуй, всё-таки научился в прошлый раз.

Третий осколок пошёл в дело — вся система уже не просто полнилась чужой Силой, а буквально переполнилась ею, что спровоцировало дальнейший всплеск материализации.

Бесконтрольной.

От Главного русла выросли новые ветви. Не одна, не две, а десятки тонких нитей потянулись к плечам, сердцу, лёгким, позвоночнику. Они пробивали себе дорогу сквозь плоть, обрастали оболочками и нервами. Левая рука разом вернула чувствительность. Сделала это болью от самых кончиков пальцев до шеи. Я кричал, Отступник улыбался. Кажется.

В попытке возврата контроля я попробовал перехватить часть Силы и направить не в новые ветви, а наружу, позволив рунам пить дармовую энергию. И у меня даже получилось! Оковы вспыхнули, жадно втягивая синюю энергию. Бурые жилы на цепях налились яркостью, цветом. Отступник почувствовал выброс и усилил крепления.

Но именно этого я и хотел.

Поток Воды встретился внутри металла с Камнем и Искажением, которое после Шторма всё-таки ещё жило там. Какое-то звено на правой цепи хрустнуло. Руна сжала браслет до кости, заставив кровь выступить по краям, но сама цепь точно дрогнула. Совсем немного, едва уловимо и в тоже время достаточно, чтобы моя надежда перестала быть лишь способом не сойти с ума…

Оставшуюся энергию я вернул внутрь, сбегая от причиняемой браслетами боли — проверять, а смогут ли они и вовсе раздробить запястья, не хотелось.

Новые ветви филаментов сомкнулись вокруг плечевых суставов. Одна прошла вдоль левой руки до локтя. Другая обвила сердце, не касаясь мышцы. Третья легла рядом с позвоночником. Главный ударил новым пульсом, который можно было понять единственно верным образом.

Двадцать второй уровень.

Только вот силы новая вершина нисколько не принесла в привычном смысле, а скорее подарила ещё больше чувствительности. Теперь каждое движение плеча отзывалось не только мышцами и нервами, но филаментом. Каждый вдох толкал Атрибут по ветвям, и я ощущал, как Искажение лежит вдоль костей, как касается сосудов. А ещё как Отступник выбирает, примеривается, что именно отрезать…

Ан нет, не выбирает — уже решил, о чём и возвестил:

— Правую.

— Нет.

— Там больше.

— Именно поэтому.

Ренегат закрепил выбранную руку отдельно. Камень обнял локоть и ладонь. Нож вошёл возле подмышки. Я дёрнулся, но ложе подняло края и сомкнулось вокруг тела. Относительно свободными остались только грудь и руки. Будь мне до шуток, точно бы отметил, что ещё при жизни уложили в гроб без крышки.

Отступник разрезал кожу вдоль молодого филамента. Боль на двадцать втором стала другой. Не сильнее и глубже, но шире — лезвие касалось одной ветви, а откликались все. Правое плечо горело, левое немело. Сердце сбивалось с ритма, а Искажение пыталось ускользнуть от ножа, судорожно перенося филамент в сторону и глубже.

Ренегат не останавливался и тянулся следом. Белые пальцы раздвигали мышцы. Камень впитывал кровь, второй рот на шее открывался всё шире.

— Чувствуешь? — прохрипел я, лишь бы не кричать, лишь бы как-то отвлечься от потрошения себя.

— Да.

— Не меня. К-ха!.. — нож дёрнулся, скребанув по кости, и замер, а я собрался с духом и закончил: — Себя. Ты же уже не понимаешь, где ты, а где рот говорит за тебя.

— Это изменение.

— Это оковы.

Отступник потянул филамент.

И я… закричал-завыл-заплакал!

Тёмная нить вышла из плеча на добрый десяток сантиментов. И её тут же отрезали у основания, запихнули в рот и проглотили.

Камера содрогнулась. Стены