Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Шарлотта откинула иглу, отчего та повисла на прозрачной жилке, и, будучи босой и только в нижней рубахе, вскочила с кровати. Голова на мгновение закружилась, но это слишком уж мелкая преграда на пути к великой цели.

— О Небесная Пара, — упала она на колени и сложила руки в молитвенном жесте перед статуэтками божеств, стоящими на домашней алтарнице. — Дай мне сил. Дай мне терпения. Дай мне время пройти свой путь до конца.

Девушка поцеловала свисающий на шнурке знак, вскочила и бросилась к лежащим на полу у кровати сумкам.

Шарлотта да Амбер стала рыться в своих сокровищах.

Вот один справочник, вот второй, а вот запасной волшебный шар — совсем пустой.

Шуршала бумага, скрипела кожа сумок, тихо позвякивали застёжки.

— Абисма нэгга — тьма бездны! Не получается! — выругалась девушка, а потом села, выпрямила спину и закрыла глаза. — Без спешки. Ты всё знаешь. Ты учила. Это не есть великое изгнание слуг смерти. Это просто мелкие духи-пакостники.

Она совершила глубокий вдох и продолжила собираться в другом ритме. Выполнить шаг — замереть — вспомнить, что дальше. Словно на магической практике.

Девушка выпрямилась и принялась складывать нужное в одну большую сумку, потом и одеваться сама. Всё как полагается: уплотнённое, похожее на гамбезон платье; пояс; на поясе — кинжал в ножнах, палочка в чехле и хрустальный шар в кожаном кошельке; пистоль за пояс; наплечники; перевязь со шпагой, пороховницей и мешочком с пулями; высокие сапоги с отворотами; шляпа с пером на голову.

В довершение — книга в руках.

Шарлотта лишь ненадолго задумалась, нужны ли толстые крысоловные перчатки. Всё же нечисть — это не грызуны. А потом схватила и их, заткнув за тот же пояс.

— Готова, — проговорила она, поправила свисающие с шеи знаки божеств и жетон гильдии. Напоследок поцеловала кончики пальцев и дотронулась алтарницы, словно передавая поцелуй Шане и Солу.

— Так! Куда это вы собрались⁈ — раздался с порога громкий и взволнованный голос халумари Стаканишта, который держал в руках поднос с тарелкой каши и кубком с напитком.

— Вы меня не остановите! — громко и дерзко выпалила девушка в ответ.

— Даже и не думаю, — ответил чужак.

Готовая дать отпор девушка слегка растерялась. Она-то ждала, что её начнут отговаривать, либо вообще попытаются схватить и отправить обратно в постель.

— Тогда с дороги, любезный.

— Хорошо-хорошо. Только сперва завтрак. А потом вы скажете, куда пойдёте, а то командир с меня голову снимет, — невозмутимо проговорил Стаканишт, по-прежнему стоя в проходе.

— Прочь. А то я через окно выйду.

— Да, конечно, всё в вашей воле, оно не заперто, — снова кивнул чужак. — Но тогда я тоже выйду в окно и побегу за вами. И буду идти с кашей, пока не поедите.

— Вы не понимаете! — закричала Шарлотта на пришлого. — Я должна! Иначе второго шанса не будет!

— Конечно, не понимаю, — снова кивнул Стаканишт. — Ведь мне никто ничего не рассказал.

— Я должна быть ученицей её могущества!

— А вот вы про что, — картинно закатил глаза пришлый. — Ну раз так, то непременно. Но сперва каша. А так вас… — пришлый немного замялся, словно вспомнил слова, а потом договорил: — …

Шарлотта скосилась на тарелку и кубок. В желудке предательски заурчало.

— Ну хорошо. Я поем и сразу пойду.

Стаканишт пожал плечами и пробурчал на своём языке непонятное: «Молодые, торопливые. И где мои те восемнадцать?».

Девушка насупилась, но халумари поставил поднос на стол и воткнул в кашу ложку. И не простую, а сияющую серебром, хотя это, без сомнений, не серебро.

Жалобно скрипнул стул. Шляпа легла на край кровати. А ложка торопливо зазвенела по такому же «несеребрёному» краю тарелки.

— Вкусно. Добрый Стаканишт, а это что?

— Картофель.

Девушка замерла на мгновение, разглядывая белую кашу. А ведь вчера тоже был картофель, и он был ломтиками и с благородной коричневой поджаркой, почти мясной на вкус, а это совсем другое.

Ну и ладно.

Девушка быстро доела и снова вскочила, подхватив сумку.

Стаканишт смотрел на неё серьёзно, без капли усмешки. Наставница бы начала наставлять, что не подобает спешить. А матрэ бы вспоминала приличия.

Вот только перед глазами был пример, как та самая наставница бежала по коридорам Университета магии, держа в руках подол платья, и чуть ли не плакала, когда Николь-Астра приезжала навестить заведение и отчитывала женщину за неподобающее содержание учениц. Другие смеялись вслед, ещё больше доводя наставницу до бешеного исступления, вылившееся в массовую порку розгами.

А Стаканишт просто смотрел с лёгким любопытством, ожидая, что будет дальше.

Шарлотта обвела взглядом комнату и вышла во двор. И тут же столкнулась взглядом с усталым взглядом барона, который водил писчим пером по страницам небольшой книги. Барон перестал писать и несколько раз надавил на торец рукоятки пера, на удивление, то щёлкнуло, словно переломленная сухая весточка, но осталось целым.

Девушка выпрямилась, напуская на себя суровой важности, и под пристальным взглядом халумари двинулась к краю поляны. Причём не укрылось, что Стаканишт пожал плечами, изображая, будто не понимает, что происходит.

Шарлотта дошла до края поляны и встала, глядя перед собой в лес. Крысы были привычны, а вот демонологию у них преподавали гораздо меньше, чем сейчас того хотелось. Описывали суть демонологии и обмолвились, зачем она нужна, если главное в борьбе с тварями из бездны — совсем не гильдия магов, а орденские воительницы.

Небесная Пара, поднявшись над кромкой леса, пристально глядела за девушкой. Осенний свет Шаны и Сола был ещё тёплый. И резал глаза, заставляя жмуриться. А ещё противно свистел на голубом халумарском огне носатый кувшин.

Юная волшебница вздохнула.

Вся суть учения демонологии в университете сводилась к простому: спасти себя, если ордена нет рядом. А также оговаривали, что инвокация, то есть призыв сильных и опасных тварей тьмы в наш мир, есть запретное деяние. Что за призыв демонов, если это имело последствия, подвешивают на дыбе и медленно, дюйм за дюймом, опускают в котёл с кипящим маслом. А потом, чтоб было понятно, о чём речь, брызгали на спины кипящие капли. Шарлотта до сих пор их помнила. А вот ловля уже призванной кем-то твари каралась не так жестоко. Всего-то розги и молитвы, стоя на коленях на горохе.

Если тварь никого не убила, не покалечила, не обездолила, разумеется.

И вот сейчас Шарлотте предстояло оградить