Читать книгу - "Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-7) - Александр Алексеевич Иванов"

один миг — сейчас! — закончить то, что началось столь давно (а для он так и вовсе целую вечность субъективного времени назад, и это не фигура речи). И столь банально: да или нет.

— Мне нужно будет еще многое у тебя узнать…

— Все, что мне известно, находится теперь у тебя. — он постучал указательным пальцем по моему лбу, отчего я инстинктивно отпрянула назад. — Просто дай себе труд ознакомиться с тем, что я тебе оставил…с наследством мы. Больше мне нечего тебе сказать.

— Мне нужно будет еще о слишком многом посоветоваться с тобой…

— Не-е-е-ет… Ты не нуждаешься ни в чьих советах, «кукушонок», тем более в моих.

— Но…

Глядя теперь в его глаза, в которых отражалась вечность, я не могла более найти ни единого предлога для нет. Это не жалость к нему, просто я знаю наверняка: он совершенно прав.

— Дим, прости меня, если сможешь… — произнесла в итоге я, отвлеченно подумав о том, что мы сказало то же самое женщине-инженеру на «узле», а затем протянула в его сторону руку.

— Я прощаю тебя! И желаю всяческой удачи! Исполни уже наконец это свое дурацкое предназначение! — его голос был полон неподдельной радости и торжества, после чего он своим указательным пальцем коснулся моего.

И вновь по нашим пальцам пробежала рябь. Мне было сложновато не отдернуть руку, подспудно ожидая того, что «иголки» вновь вонзятся в мою голову. Однако этого не произошло. Зато начало происходить другое…

Внезапно Дима перестал быть трехмерным, лишившись глубины. Он сделался плоским изображением, висящим посреди ничего. Затем изображение это, оставаясь структурно целым, в один момент разделилось на бесконечное множество мелких и геометрически правильных фигур, после чего фигуры эти начали складываться, будто бы безумный оригамист прямо сейчас складывал из изображения его тела чудовищную фигурку.

Никакой фигурки, однако, не получилось. В итоге его изображение сложилось (если это можно так назвать) в сингулярность и…исчезло.

Все произошедшее заняло какие-то мгновения (а может, и целую вечность, ведь с его слов в этом месте нет времени). Я потратила еще немало субъективного времени, пялясь в ту точку, в которой он окончательно исчез.

Любой «некукушонок» живет ровно один раз. Я лишь продлила существование Димы, но теперь его больше нет. И никогда не было. Истинная смерть. Отныне есть только я. — мне стало жутко от обыденности…окончания бытия, пожалуй…одного из двух главных героев моей «истории». И жутко грустно.

Внезапно я ощутила, что какое-то нечто потянуло меня… Куда? Без понятия, здесь совершенно невозможно ориентироваться! Единственное, что могу сказать наверняка: мчусь я теперь быстрее, чем звук… Быстрее, чем свет… Быстрее, чем…все!

Я ощущала, что ору во всю глотку, вот только глотки у меня теперь нет, как физически нет и самого моего тела. Я обратилась в какой-то из видов энергии.

— Кайа…!

Когда я открыла глаза, то была уже снова в ванной. И собой.

Полностью голая, я сижу на полу, поддерживаемая уже виденной ранее женщиной. Во рту ощущается привкус крови.

— У вас из носа идет кровь, нужно остановить. — услышала я голос женщины, сующей мне под нос ватку.

Она приводила меня в чувство нашатырем, фу! — я поморщилась.

— Это ничего…это пройдет… — прошептала я, добавив пространное. — Отныне мою одолженную жизнь можно считать завершенной.

*«Долгий джонт» — фантастический рассказ С. Кинга.

Nota bene

Еще у нас есть:

«Анонимность».

* * *

Кайа. История про одолженную жизнь (том Седьмой)