Читать книгу - "Экзобарон. Том 2 - Михаил Ежов"

Вскоре паром завис над кронами деревьев.

— Мы прибыли, — сообщил Иерихон. — Сигнал «Сирина» идёт отсюда. Источник прямо под нами. Сканеры определяют большую массу обломков. Ну, либо корабль сел на планету. В принципе, конструкция кажется довольно цельной, так что, возможно, судно и не сильно пострадало.

— Покажи на мониторах результат сканирования, — велел я.

Передо мной появилось изображение «Сирина». Судя по картинке, ИскИн был прав: очертания совсем не походили на обломки.

— Спускаемся, — сказал я. — Расчисти нам место для посадки.

— Принято, господин.

Паром развернул пушки вниз и открыл огонь. Энергетические орудия должны были косить деревья с такой же лёгкостью, с какой палка в руке мальчишки «срубает» заросли крапивы.

Однако ничего не происходило!

В прямом смысле. Лучи проходили сквозь деревья, как сквозь пустоту, не причиняя им никакого вреда.

— Что происходит? — спросил я, не отрывая взгляд от экранов.

— Похоже, вы были правы, господин, — спустя пару секунд отозвался Иерихон. — Под нами иллюзия. Или какое-то не известное науке явление. Прикажете снижаться?

— Да. Попробуем пройти сквозь лес.

Стрельба прекратилась, и паром начал опускаться. Вот уже его днище должно было коснуться верхушек деревьев, однако этого не случилось: машина не встретила ни малейшего препятствия.

Мы прошли сквозь кроны. Я ожидал увидеть на экранах стволы древних могучих деревьев, но их не было!

Как только паром опустился ниже, стало ясно, что иллюзия подобна призрачному одеялу, растянутому над огромной территорией, занятой «Сирином».

Корабль не выглядел сильно повреждённым. Следов попадания орудий на нём не бросались в глаза, если даже и были. Больше походило на то, что он потерпел крушение при попытке совершить аварийную посадку.

Пространство вокруг него было выжжено и перепахано, в воздухе висели тучи пепла. Огня при этом нигде не было.

Паром выпустил опоры и мягко сел на землю.

— Проверка атмосферы, — проговорил Иерихон. — Дыхание будет затруднено из-за низкого содержания кислорода и наличия пепла. Рекомендую воспользоваться осмотическими масками и кислородными баллонами.

Я кивнул Муриной. Она отлично поняла меня и тут же отдала приказание своим людям облачиться в шлемы.

Спустя десять минут люк парома открылся и начал плавно опускаться, превращаясь в сходни, по которым мы и спустились на землю. Пешком идти было по груде поваленных тлеющих деревьев было нереально, поэтому все гвардейцы были загружены в чрева боевых мехов.

Мы направились в сторону гигантского корабля, заслонившего горизонт.

Задрав голову, я увидел голубое небо с клубящимися облаками. С этой стороны, «изнутри», никакой иллюзии видно не было.

В голову приходило лишь одно объяснение присутствия маскировки: она раскинута над пиратским схроном. Это казалось логичным, но лишь до того момента, как взгляд падал на рухнувший звездолёт. Ибо какова вероятность, что «Сирин» упал именно туда, где корсары спрятали награбленное? Объективно — шанс ничтожен. Куда больше похоже, что маскировку накинули на уже потерпевший аварию корабль. Но кто? И зачем? И, если его пытались скрыть, то почему не вырубили сигнал бедствия?

Короче, сплошные загадки. И нам предстояло их разгадать.

Машины бодро двигались к «Сирину», хрустя легко ломавшимися под металлическими конечностями деревьями и взметая ещё больше пепла, так что вскоре нашу процессию окутало настоящее серое облако, сквозь которое едва виднелись очертания упавшей на планету громадины. Но бронеходы ориентировались не только по визорам, но и сканерам, так что сбиться с направления можно было не опасаться.

Путь занял около десяти минут, и вот мы оказались перед первыми обломками корабля. Они возвышались подобно бесформенным скалам, которые приходилось огибать, чтобы продолжить путь и подобраться к корпусу звездолёта. «Сирин» был покрыт множеством титанических трещин и пробоин, зиявших на его поверхности подобно тёмным, бездонным ущельям. Глядя на корабль, трудно было представить, что кто-то внутри него мог выжить. Если только экипаж успел забраться в камеры стазиса, и они не были повреждены. Ну, или воспользовался спасательными капсулами. Но в таком случае люди должны быть разбросаны по поверхности планеты. А Иерихон не доложил ни об одном сигнале, исходящем от спасательной капсулы. Значит, они либо уничтожены, либо так и не были выпущены.

Прошло ещё минут пятнадцать, прежде чем мы добрались, наконец, до борта. Разрыв обшивки был так велик, что весь отряд легко мог бы войти внутрь. Чудовищная трещина уходила вверх, где виднелся между краями разлома кусочек голубого неба.

— Заходим внутрь и там высаживаемся, — распорядился я.

Как только отряд оказался в огромном грузовом отсеке, куда и вела трещина, я и ещё несколько пилотов забрались в рыцарей и вышли из бронеходов. Именно нам предстояло отныне обеспечивать прикрытие поисковой экспедиции.

— Иерихон, загрузи чертёж звездолёта с учётом внешнего анализа повреждений.

— Чертёж загружен, ваше благородие, — через две секунды сообщил ИскИн. — Увы, у меня нет данных по внутреннему состоянию большей части отсеков. Прикажете проложить гипотетически оптимальную траекторию движения для отряда?

— Давай, — отозвался я.

Конечно, «гипотетическая» означает, что на нашем пути в любой момент может встретиться какое угодно препятствие. И тогда придётся искать способ его обойти. Но нам всё равно нужно заданное направление.

— Прокладываю траекторию движения к командной рубке, господин, — доложил Иерихон. — Готово. Вывожу на ваш экран.

Теперь я видел, как нам нужно двигаться сквозь обломки корабля, чтобы добраться до командной рубки.

— Хорошо. Молодец. Ты пытался связаться с бортовым ИскИном «Сирина»?

— Неоднократно, господин. Не отвечает. Полагаю, он уничтожен при крушении.

— А бран-конвертор?

— Если верить сканерам, он не пострадал.

Отлично. Если никого не спасём, то хоть прихватим ценный прибор. Оставлять такое добро среди обломков я не собирался.

— В таком случае отправь ремонтных ботов, чтобы его демонтировать и доставить к тебе на борт, — велел я.

— Слушаюсь, господин. По моим расчётам, это займёт не меньше двух часов. И это самый оптимистичный вариант.

— Ничего, работай. Есть у меня ощущение, что мы