Читать книгу - "Путь домой - Михаил Александрович Михеев"

– Так, стоп! – Гребешков вскинул руки в защитном жесте. – Я понял твои резоны. Но при чем тут специальное задание? Какое?

– Очень простое. Ты примешь под командование фрегат и, в свое непосредственное подчинение, «Архангельск» и «Вологду». Пройдя вдоль побережья Африки, мы перехватим немало судов. А потом ты со своими тремя кораблями отконвоируешь их в Америку.

– Нет.

– Почему?

– Все в бой – а я своих брошу? Пускай вон Алена этим занимается.

– Я об этом думал. Не справится. Ее предел – в составе эскадры приказы выполнять. Выше просто не потянет. Сейчас, во всяком случае.

– Тогда Мустафа.

– И он не справится. Парень здорово вырос, кораблем управляет отменно. Вот только с соединением не справится. Ты пойми, мы все сейчас прыгнули выше своей головы, и я, и ты, и Мустафа, и Алена… Все! Но справляемся пока что так себе. Из нас всех чем-то большим, чем один корабль, могут управлять трое. Я, ты и Диего. Но у Диего наш единственный линкор, гнать его через океан…

– Да зачем нам вообще это?

– А затем, чтобы наши люди, когда все это закончится, не оказались выброшены на помойку. Или те, кто погиб… У них же остались родители, жены, дети… Герой должен получить за свои подвиги нечто большее, чем медаль на грудь. Матвеев уже начал обеспечивать нам финансовый тыл, ты займешься тем же самым. Понял?

– Да понял, понял… Однако же ты начал смотреть на мир совсем иначе. Большинству офицеров эти мысли даже в голову бы не пришли.

– А я, знаешь ли, успел многое повидать. И понять, что нижний чин не глупее офицера. И не уступает благородством дворянину. Много офицеров ты видел, которые пороховой склад собой подорвали, а?

– Ну, такие наверняка есть, – осторожно ответил Гребешков.

– Даже не сомневаюсь. Только вот незадача, я ни одного пока не видел.

– Ты и впрямь изменился… Но тогда лучше идти через океан всей эскадрой.

– Не-ет. Я хочу все же сделать то, ради чего мы изначально уходили в этот поход. Шумнуть на коммуникациях британцев рядом с их метрополией, а может, и городишко сжечь какой-никакой. Вот тогда они забегают по-настоящему. И это действительно нужно. Я тут кое с кем побеседовал…

– Сунув под нос револьвер?

– Да. Ты меня хорошо изучил, сразу все понял. Не это главное… – он сделал паузу, чуть подумал. – Так вот, получается, война затихает. Еще немного – и начнут мир заключать. А на фронтах у нас ситуация так себе. То есть и мир для России будет невыгодным, это любому понятно. В такой ситуации громкая пощечина и демонстрация всему миру, британцам в первую очередь, что они даже свои порты защитить не способны, могут очень на многое повлиять. Как думаешь?

– Думаю… Ладно, я тебя действительно понял. Александр, не как командира, как друга прошу. Если будет возможность остаться при эскадре…

– Обещаю, – кивнул Верховцев и вздохнул. Кого он обманывает? Оба они знали, что, скорее всего, дело выйдет так, как он сказал. И хотя Александру совершенно не хотелось остаться без надежного товарища, выбора особо и впрямь не было. Он ни словом, ни полсловом не соврал Гребешкову о своих мотивах. Не все, конечно, сказал, и даже не главное, но – самое понятное. И не сомневался – старый товарищ справится. Оставалось лишь наловить кораблей, но за этим дело не станет.

Эскадра готовилась к выходу в море еще сутки, после чего ранним утром, лишь только солнечные лучи начали пробивать слабый утренний туман, снялась с якоря. Большинство жителей Кейптауна даже не заметили, как это случилось. Только вдруг, проснувшись, увидели, что причалы пусты и кораблей нет. Единственно, само пробуждение оказалось не из приятных – от запаха дыма. Уходя, Верховцев приказал запалить склады, не такие и богатые, к слову, да и вообще все в порту, что только могло гореть. Едва ли не самая востребованная противником база в Африке как минимум на год перестала функционировать.

Атлантика встретила эскадру свежим ветром и мелким противным дождем. Вдобавок еще и волны – не то чтобы высокие, но крутые, добавляющие к дождю соленых брызг, засыпающих палубу. Терпеть можно, и не такое видали, но все равно настроения не добавляет.

Верховцев привычно уже стоял на мостике, размышляя о том, что в разных океанах и качка разная. Конкретно здесь и сейчас мелкая, противная. Потому и находиться в каюте не хотелось – мутило. Вроде терпеть можно, однако же все равно неприятно и чуточку стыдно. Отвык.

Но в остальном это Верховцеву не мешало, а на свежем, притом достаточно холодном ветру дышалось вполне неплохо. Впрочем, достаточно быстро то ли организм, пробовавший на вкус трепку всех океанов, решил зря не мучиться, то ли просто волнение потихоньку улеглось, и неприятные ощущения пропали. А уже на второй день началась работа, и обращать внимание на такие мелочи стало вовсе некогда.

Вначале встретился крупный торговый корабль под австрийским флагом. Что называется, повезло – уж австрийцы-то на морях были совсем не частыми гостями[46]. И перед Александром в полный рост встал извечный русский вопрос: что делать?[47]

С одной стороны, перед ним был корабль нейтральной страны[48]. С другой – австрийцы поддерживали британцев, причем довольно активно, да и вообще сволочи. Плюс к тому они моментально всем, до кого доберутся, сообщат о русской эскадре и ее курсе. Неизвестно, чем это обернется. Дилемма…

Принять решение ему помог вовремя мелькнувший перед глазами линкор. Вот ведь… Не так и много времени прошло с тех пор, как он ходил под флагом Швеции. Которая, если что, имела точно такой же статус, как и Австрия, да и вела себя примерно так же. Вспомнились обстоятельства, при которых этот корабль вошел в состав русской эскадры. И ничего, мир тогда не рухнул, да и сейчас держится. А ведь шведы – враги посерьезнее австрийцев. Хотя бы потому, что их солдаты всегда славились мужеством, а австрийские давненько уже не блистали на ратных полях.

И еще. К британцам или французам, да даже к туркам он относился с некой долей уважения. Все же они сами воевали и сами, если что, гибли. Можно не любить такого врага, можно ненавидеть, однако нельзя относиться пренебрежительно. Австрийцы же способны только гадить исподтишка. За что их уважать? И за что жалеть?

Менее всего австрийцы ожидали встретить здесь русских. Еще меньше, что корабль под Андреевским флагом безо всякого предупреждения даст залп. Верховцев не тешил себя иллюзиями: этот корабль ему точно